Берта задумчиво склонила голову набок и прищурила правый глаз. Выражение ее лица мне сильно не понравилось. Казалось, подруге в голову закралась безумная мысль. И лучше бы она оставила ее при себе, а не решилась поделиться со мной.
— Знаешь, Эми, говорила это два года назад, повторюсь и еще раз: наш узурпатор явно неровно к тебе дышит."
"— Кто? Веня?! — мои глаза расширились от удивления, которое вскоре сменилось возмущением. Дыхание настолько сбилось, что я хватала ртом воздух, не в силах сделать полноценный вдох.
— Хотелось бы услышать твои объяснения, — она скрестила руки на груди и испытующе на меня посмотрела. На губах же застыла ехидная ухмылка. — Почему он вынес нам такое наказание? Правда, это сложно даже наказанием назвать. Так, для отцепки, чтобы адепты лишний раз не судачили. А они будут… После такого мало кому удавалось выйти сухим из воды.
— Возможно, благодарность за спасение жизни.
— Угу. Вот только поблажки он стал давать тебе еще до покушения и знакомства с твоей тетушкой. И как-то родственные связи с Говардом не мешали ему наказывать своего братца по полной программе.
— Если бы все было, как ты говоришь, то ректор уже давно бы что-то предпринял. Хоть как-то намекнул бы на свои чувства. Он не из тех, кто будет стоять в сторонке и с грустью наблюдать за происходящим.
— Ты права, лорд Эванс очень коварен. Его уму и выдержке стоит просто позавидовать. Своими манерами и действиями он зачастую напоминает хищника. А хищники любят выжидать. И, кажется, он дождался… — произнесла она загадочным тоном.
— Чего?
— Момента, когда соперник сам устранится.
— Не говори ерунды! — все-таки вспылила я, едва поняла, на что она намекала. — Ты и сама прекрасно слышала, что Винсент собирается познакомить Аурелию со своими родителями. Следовательно, он все же решил на ней жениться.
— А что ему мешало это сделать целый год? Почему именно теперь? — она потирала указательным пальцем подбородок, словно искала ответ на свой же вопрос.
— Да откуда мне знать, какие у них отношения? Может, созрел наконец-то, забыл ту змею подколодную, — произнести имя бывшей невесты Винсента у меня не повернулся язык. От одного воспоминания о ней и ее любовнике моя кожа становилась гусиной.