Они скользили по спине, сдавливали меня в объятиях, дарили блаженство, заставляя напрочь позабыть обо всем. Мои пальцы сами потянулись к иссиня-черным волосам и зарылись в них, притягивая к себе его еще ближе.
В какой-то момент Винсент подался вперед, заставив меня сделать шаг назад. Затем еще и еще, пока не уперлась спиной в стену. Я отвечала на поцелуй со всей страстью, а моя совесть тем временем предательски молчала. Ничего не имело значения, кроме его рук, мужественного тела и настойчивых губ. Кровь превратилась в раскаленную магму, обжигала вены, заставляла сердце биться с неистовой скоростью.
Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не сработал таймер, оповестивший о готовности печенья. Он-то и отрезвил нас обоих. Винсент резко отстранился и что-то прошептал. Я же хватала ртом воздух и смотрела на него с ужасом. Казалось, мужчина был поражен случившимся не меньше меня. Оттолкнув ректора, на ватных ногах подошла к плите, достала выпечку и выбежала из кухни.
Как только я до нее добралась, закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и замерла в таком положении. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а руки тряслись, словно мне было далеко за семьдесят. Совладав немного с эмоциями, подошла к раковине и включила холодную воду.
«Что я творю? Ладно он!.. А где мои мозги? Совсем что ли расплавились в его объятиях? Или их ветром выдуло? Берта же предупреждала, чтобы держалась от него подальше. Как мне после всего этого посмотреть Ингрэму в глаза? А тетке?» — занялась я самобичеванием.
Несомненно, многие представительницы прекрасного пола мечтали очутиться на моем месте, ведь ректор очень красивый мужчина: ухожен, всегда одет с иголочки, обладал умопомрачительной фигурой и природным магнетизмом.
Почему меня вдруг начало столь беспощадно к нему тянуть? Это все сурия! Точно она! Надо спросить у Берты, из чего была сделана настойка, проанализировать состав и приготовить на его основе любовное зелье.