Я растерялась даже — врёт или правда разбил его? Зачем? Из-за меня? Я не те эмоции хотела бы получать от Дани…
Даже обняла себя интуитивно, чтобы словно бы защититься от него.
Он снова стал опасным, холодным и тем, с кем было беспокойно находиться рядом.
Всё то хорошее, что я смогла в нём разглядеть в Питере, теперь казалось неправдой, будто я сама себе придумала сказку и принца в ней. А Даня просто не соответствует образу моего принца, да и не должен бы…
— Твоё дело, — повела я плечом, словно равнодушно.
— Поговорить хочу с тобой.
— Ну я тебя слушаю.
— Ты помнишь обо одной маленькой тетрадке, Кострова? — склонился он ещё ниже ко мне так, словно бы собирался поцеловать, я стала ощущать запах его туалетной воды… Я невольно отпрянула. Даже если он хочет поцелуя, что очень разнится с его словами, то я не позволю. Пусть сначала извиниться за свою грубость в поезде и игнор все эти дни. Тем более, что он снова упоминает мой дневник…
Я задрала голову, чтобы посмотреть в его карие глаза.
— Мой дневник? — уточнила я на всякий случай.
— Да. Он всё ещё у меня, — хмыкнул мажор.
— Я в курсе, — холодно отозвалась я, ощущая, как он снова ранит меня. — Но я думала… Что….
— Что ты думала, Кострова?
— …что после того, что у нас было, ты не станешь больше использовать мой дневник против меня, — договорила я и закусила от нервов нижнюю губу.
— А ты себя вообразила особенной, да? — изогнул он одну бровь. — Зря.
Ещё одним кирпичом по лицу.
А зачем ты меня целовал тогда, если я никакая не особенная?
Ты же знал, понял, что этот поцелуй — мой первый.
Ты его взял, не поперхнулся и дальше пошёл, сказав, что никакой исключительности во мне нет и не было.
Ноги стали ватными, ресницы я опустила, чтобы спрятать боль в глазах, которая наверняка появилась.
Вот что ты думал обо мне на самом деле, Бодров.
Просто тебе поцеловаться не с кем было и подвернулась я.
— Так вот, — продолжил Даня, прекрасно понимая, что делает мне больно.
Я робко подняла голову, чтобы взглянуть в его глаза.
Он серьёзно сейчас? Имеет в виду Назара?
Он точно нас видел. Но оправдываться я перед ним не стану, раз уж пошла такая песня.