— А может, проще было признаться, что самому хочется занять это место?
Он молча хмурился и прожигал во мне дыру.
— А уже всё равно поздно, Бодров, — сказала я ему. — И не смей мне указывать с кем встречаться!
Я тряхнула головой и пошла к выходу.
— Ну если тебе не жаль своих принцев, которые потом в больничке кости буду собирать, то рискни, — услышала я в спину и обернулась.
Он же несерьёзно это? Но судя по взгляду и напряжённому виду, Даня вовсе не шутил."
"То есть сам он встречаться со мной не хочет, но и другим не даст? Очень логично.
А потом развернулся и бросилась к выходу. Так хотелось вот прямо убежать от этого всего, от этой боли и обиды.
Если он сам хочет стать моим парнем, то почему вот так себя ведёт? Почему не хочет сказать об этом? Что ему мешает? Ему что — стыдно встречаться с такой, как я?
В боку уже кололо и я замедлила бег по парку.
Слёзы сами собой бежали по щекам. Я чувствовала себя как никогда ничтожной, убогой, ничего не достойной.
Ну хорошо, пусть так. Если честно, я привыкла уже это слышать. Дети жестоки… Но от него, того, в кого я влюбилась, как дура, несмотря на его дурацкий характер, слышать это вдвойне обидно, и, конечно, меня это задевает.
Собака на сене — самое подходящее определение для него.
Встречаться с Назаром я не планировала. Сказала это, чтобы позлить Даню. И его реакция обидела меня снова — он не сказал, что я не должна встречаться ни с кем, потому что он сам хочет быть со мной, а сказал, что просто будет бить всех, кто ко мне подойдёт.
Я не знала как к этому относиться…
Дед дома заметил моё состояние, конечно. Я очень медленно выполняла задания и кое-где даже не до конца, зависала и снова начинала грузиться. Я отмахнулась от него большой нагрузкой и он перестал расспрашивать. Признаваться ему, что меня обидел мой неправильный принц, я не хотела. Дед всё равно не поймёт наших странных взаимоотношений, я и сама их не понимаю и поэтому объяснить не смогу.