А значит, я смогу легко разрулить ситуацию. Не придется даже жертвовать собой, прикрывая мальца. Так бы я, конечно, на себя вину взял. Ну, если бы других вариантов у нас не осталось.
— А какой мне смысл врать? — басит из-за угла Дава.
— Лучше ответь, зачем ты вообще к нему поперся! — топает ногой рассерженная Сара. — И ты! — глядит на меня, сощурившись. — Ты там тоже ведь оказался не случайно, да?
Переглядываемся с Давидом и синхронно устремляем виноватый взгляд в пол.
— Нет, вы вообще, что ли? Ну ладно, Дава, он еще маленький…
— Я не маленький!
— … но ты, Сереж! Вот зачем? Неужели ты думаешь, мне бы стало легче, если бы тебя, или тебя, — Сара опять устремляет рассерженный взгляд на сына, — из-за этого идиота арестовали? Вы что доказать хотели? А главное, кому?
— Да мы же ничего не сделали, мам.
— Но только потому, что вас опередили! Боже мой!
— А есть идеи, кто это мог бы сделать? — подает голос Виктор.
— Не имею ни малейшего представления. Насколько я знаю, Валерка не самый лучший человек.
— Прекрати немедленно! Ты-то тут при чем?!
У меня нет сил смотреть, как она здесь убивается. Сгребаю Сару, прижимаю к себе. И по хер, если кто смотрит.
— А если мы не найдем тех, кто это сделал? А если не сможем доказать, что это не Давид?
— Да не будет такого, — психую. — На крайняк я там тоже был. Возьму на себя. Подумаешь, там вообще — что за повреждения? — оборачиваюсь к адвокатам. — Удалось выяснить, в каком он состоянии? Если средней тяжести, то срок минимальный.
— Сергей! — выдыхает мама.
Оборачиваюсь. Ловлю ее взгляд. Ну, а что? Как прикажешь поступить? Это моя женщина. Я ее защищать должен. Ну, простите, если это будет сопряжено с какими-то репутационными рисками для семьи. К тому же ведь вообще не факт, что мне на себя вину брать придется. У нас вон сколько адвокатов! Что они — реально концов не найдут, если уж менты не чешутся?
— Нет! Ты что?
Это уже Сара.
— Ты что? — повторяет. — Я никогда на это не соглашусь.
— Да послушай ты! Это самый крайний вариант. Уверен, до этого не дойдет.
Но какой там послушай! Она же вообще ничего не слышит.