В спорах с мамой неуверенность — мое обычное состояние. А тут еще некстати всплыли мысли о том, что я ведь и впрямь видела Бекетова в компании Балашова. Что если они не просто друзья, но еще и деловые партнеры?
— Не знаю, откуда у тебя такие сведения, но этот Сергей, — губы матери брезгливо поджимаются, — в секции Давида играет не последнюю скрипку. Слышала бы ты, как он со мной разговаривал!
— Разговаривал? Он? Когда? — окончательно теряюсь.
— Когда нашего Давидика чуть не изуродовали!
— Ты поскандалила с Бекетовым?
— Что значит поскандалила? Сара, разве я похожа на скандалистку?
Господи, прости, да!
— Он там был? Был на тренировке?!
— А ты ведь и впрямь не в курсе.
— Ничего не понимаю! Я несколько раз говорила и с представителями школы, и с Таиром Мамедовичем — непосредственным тренером Давы. Никто из них не упоминал Бекетова. Да он вообще до позавчерашнего дня жил на другом конце света!
— Откуда ты знаешь?
Щеки розовеют.
— Не знаю. Он — известный человек, мам. Наверное, просто попадались какие-то посты в социальных сетях.
В кабинет снова стучат:
— Сара, там интересуются по поводу свадебного торта. Заказчик сам не знает, чего хочет, ты нас сильно выручишь, если выйдешь поучаствовать в обсуждении.
Отчаянно киваю:
— Прости, мам, работа.
— Да уж узнай.
Неодобрение матери преследует меня даже после того, как она уезжает на встречу с друзьями. Мама у меня очень общительная. И хоть ее приятелей разбросало, кажется, по всему свету, это нисколько не мешает ей поддерживать отношения на расстоянии. В этом смысле я гораздо менее коммуникабельная. Мы уже третий месяц живем в столице, а мне до сих пор не с кем выйти вечером прогуляться или посидеть в кафе за бокалом вина.
— Так и знал, что застану тебя здесь!
— Господи, Дава! Ты меня напугал, — бью сына по загребущим лапищам. Тот со смехом уворачивается. Есть что-то противоестественное в том, что я не могу дать отпора тому, кого родила.