– Пип? – Его голос от ужаса сорвался на хрип. – Что… что ты здесь делаешь?
Она взглянула в его увеличенные стеклами очков глаза.
– Я… – прохрипел он. – Я просто…
Пиппа тряхнула головой.
– Полиция приедет через десять минут. У вас есть время мне все объяснить. – Она переступила порог. – Объясните, и тогда я помогу вашим дочерям пройти через все. И Сингхи должны наконец узнать правду.
Кровь отхлынула от его лица. Он отшатнулся, едва не ударившись о стену. Затем закрыл глаза ладонями и выдохнул.
– Все кончено.
– Время истекает, Эллиот.
Собственный голос казался Пиппе более храбрым, чем звучал на самом деле.
– О’кей. Ты войдешь?
Пиппа помедлила; желудок сжался и прилип к позвоночнику. Однако полиция уже едет; значит, можно не бояться. Она должна войти.
– Мы оставим дверь открытой. Для полиции, – сказала она и последовала за ним через холл, сохраняя дистанцию в три шага.
Они свернули направо и оказались на кухне, где не было абсолютно никакой мебели, кроме большого стола, заваленного продуктами и кухонной утварью; имелась даже полочка со специями.
– Не прикасайтесь к ножам!
– Пип, я не собираюсь…
– Руки прочь от ножей!
Эллиот попятился назад.
– Она здесь, верно? Энди жива и находится здесь?
– Да.
Пиппу затрясло, хотя она была в теплой куртке.
– Вы с Энди встречались в марте 2012 года. Рассказывайте все с самого начала, Эллиот; у нас немного времени.
– Это с-совсем не т-то… – застонал он и опустил голову. – Это…
– Эллиот!
Он шмыгнул носом и выпрямился.
– О’кей. В конце февраля Энди начала… уделять мне внимание. Я у нее не преподавал – она не выбрала историю в качестве профильного предмета. Однако старалась поймать меня в вестибюле, спрашивала, как прошел день. И я не знаю почему… знаки внимания с ее стороны казались мне… приятными. После смерти Изобель я чувствовал себя таким одиноким! А затем Энди принялась выпытывать у меня номер телефона.