– Ты мне… что ты м-мне… п-подсыпала в чай?
– У Энди в тайнике оставалось немного Максовых таблеток. Я их сохранила.
Голос Бекки – оглушительно громкий, словно истеричный шутовской хохот, – ударял то в одно, то в другое ухо.
Пиппа попыталась встать со стула, однако левая нога не захотела слушаться и подвернулась. Пиппа врезалась в кухонный остров. Что-то разбилось; осколки разлетелись, как рваные облака, поднимаясь все выше и выше. Голова кружилась.
Пол накренился; Пиппа, шатаясь, подошла к раковине, склонилась над ней и сунула в рот два пальца.
– Ты не оставила мне выбора, пришлось принять меры. Улик нет. Обо всем знаем только ты и я. Прости, я не хотела. Если бы ты вовремя остановилась…
Пиппа оттолкнулась от раковины и вытерла рот. Кухня снова крутанулась; теперь перед глазами стояла Бекка, широко раскинув трясущиеся руки.
– Нет! – хотела крикнуть Пиппа, но голос так и не вырвался наружу.
Пиппа бросилась в холл и врезалась в стену. В ушах зазвенело, плечи завибрировали. Она прислонилась к стене и прикинула расстояние до входной двери. Дверь не открывалась; когда Пиппа моргнула, дверь просто исчезла, и девушка оказалась снаружи.
Там было темно и все вращалось, а еще в небе творилось что-то странное: яркие разноцветные грибы, купола, фонтаны. Фейерверки взрывались с оглушительным треском. Пиппа оторвала ноги от земли и бросилась в лес, навстречу огням.
Деревья танцевали свой лесной тустеп. Ступни Пиппы онемели. Она перестала их чувствовать. Очередная вспышка ослепила ее.
Пиппа выставила руки вперед, и они стали ее глазами. Снова раздался треск. Впереди вдруг возникла Бекка и толкнула ее.
Пиппа упала навзничь, в мягкую листву.
– Я п-пыт-талась п-помочь тебе, – выдавила из себя Пиппа.
Она перевернулась и поползла. Ноги стали руками, а руки ногами. Она приподнялась, не чувствуя ступней, и побежала прочь от Бекки, в сторону церкви.
Позади взорвалось еще много бомб, и наступил конец света. Небо падало.