– Приятно познакомиться, – сказал парень и, прижав к груди бутыль с молоком, протянул правую руку для приветствия.
– Мне тоже, – сказала Лиэнн, пожимая протянутую ладонь. – На самом деле мы однажды уже виделись. Я раньше агентом по недвижимости работала. Продавала твоим родителям дом. Боже, подумать только… с тех пор прошло пятнадцать лет. Не меньше. Тебе тогда лет пять было. Ты все время наряжался в костюм Пикачу, а сверху еще пачку натягивал.
У Рави зарделись щеки. Пиппа усиленно сдерживала смех, пока не заметила, что парень заулыбался.
– Представляете, тренд так и не прижился, – с шутливой усмешкой сказал он.
– Ну, Ван Гога при жизни тоже недооценивали, – заметила Пиппа.
Тем временем они все вместе подошли к кассе.
– Проходи, – сказала Лиэнн, пропуская Рави вперед. – Нам долго разгружаться.
– Да? Спасибо.
Рави подошел к кассе, широко улыбнулся продавщице, опустил молоко на ленту и сказал:
– Только вот это, пожалуйста.
Пип заметила, как лицо кассирши скривилось от отвращения. Она холодно и презрительно взглянула на Рави и отсканировала молоко.
Внутри закипал дикий, первобытный гнев. Поначалу ее стало немного подташнивать. Огненный ком ярости все рос, и в конце концов даже кончики ушей запылали.
– Фунт сорок восемь, – прошипела кассирша.
Рави вытащил пятифунтовую купюру и протянул ей. Она вдруг вздрогнула и быстро отдернула руку. Бумажка, словно осенний листочек, медленно спланировала на пол.
– Эй, – громко сказала она, подходя к кассе и вставая рядом с Рави. – Какие-то проблемы?
– Пип, не надо, – шепнул Рави.
– Извините, Лесли. – Пиппа нарочито медленно, язвительным тоном прочитала имя на нагрудной бирке. – Еще раз спрашиваю, у вас проблемы какие-то?
– Да, – ответила кассирша. – Не хочу до него дотрагиваться.
– Думаю, можно с уверенностью сказать, он этого тоже совсем не хочет, Лесли. Глупость бывает заразна.
– Я сейчас менеджера позову.
– Позовите-позовите. Я ему вкратце расскажу, о чем напишу в многочисленных жалобных письмах к вашему начальству.
Рави поднял пятифунтовую купюру, положил ее на кассовую стойку, взял свое молоко и молча пошел к выходу.
– Рави? – позвала Пиппа. Тот даже не оглянулся.
– Эй-эй, потише. – Мама Пиппы выступила вперед, встала между дочерью и пылающей от смущения Лесли и примирительно вскинула руки.
Пип повернулась на месте кругом.