Странно же, если слева ботинок будет, а справа балетка! И перекос тела возникнет, когда туфли разные. Юбку короткую пока не готова носить. Но, честное слово, наберусь мужества. Что касается запаха… Моюсь два раза в день с мылом, белье стираю, но все равно от запаха пота полностью избавиться не могу. С детства у меня сбой в эндокринной системе. Но я очень-очень постараюсь. Вы мне правильный посыл дали».
Администратор посмотрела мне в глаза.
– И ушла. Догадайтесь, кем я себя ощутила?
– Нетактичным человеком, – предположила я.
– Да просто последней сволочью, – отрезала Елена, – дерьмом полным. Обгадила Веру, выплеснула ей в лицо свою желчь. А она меня поблагодарила. Я понятия не имела, что у нее нет ноги. Она ходила вроде нормально. Урок мне на всю жизнь, после того разговора я уже не рискну кого-либо осуждать. Неизвестно ведь, почему от человека плохо пахнет. Может, он как Вера!
Елена замолчала.
Глава двадцать вторая
Я выждала паузу, потом спросила:
– Арамакина сдержала слово? Изменилась внешне?
– Не знаю, – прошептала собеседница, – я заболела, простудилась, недавно на работу вышла.
Мы с Еленой беседуем на улице на скамейке, к себе в квартиру она меня не пригласила.
– Значит, с Ольгой вы не разговаривали?
– С кем? – прищурилась Елена Яковлевна.
Я объяснила:
– Вы болели, поэтому не знаете, что к Алле в гримерку приходила женщина, она представилась Ольгой, дочерью Веры.
– Да как она проскочила за кулисы? – возмутилась администратор и тут же изменила тон: – А-а-а! Наверное, тогда еще Сашка на служебном входе дежурил. Из фойе есть дверь в помещение, куда зрителей не пускают. Там охранник стоит. Одного из них недавно уволили. Артисты жаловались, что к ним посторонние в гримерки проходят, сумка у одной певицы пропала. Стали разбираться, узнали, что Александр за деньги любого пропускал.
Я встала.
– Спасибо, что согласились на разговор и сообщили мне много полезной информации."
"– Не стоит благодарности, – сказала Елена, – мне теперь никогда от чувства вины перед покойной не избавиться.