– Роза Леопольдовна, откройте, гостья приехала, – крикнул Макс и обнял меня: – Пошли. Сейчас все узнаешь."
"Минут через десять за большим овальным столом нас было четверо: мы с Вульфом, Константин Львович и нервно моргающая женщина по имени Антонина Васильевна.
– Тонечка, – ласково обратился к ней наш психолог, – расскажите Максу и Евлампии про свою дочку.
– Ее зовут Нестерова Марина Анатольевна, – дрожащим голосом начала гостья, – она хорошая девочка, просто замечательная. Единственная, любимая, самая лучшая!
Гостья заломила руки.
– Мы ее с мужем никогда не ругали. А уж бить наше солнышко и в голову не пришло бы. Анатолий Викторович профессор… был! Я вдова, преподаю в вузе.
– Тонечка доктор наук, – вклинился в ее рассказ Энтин, – она написала учебник, по которому выучилась армия студентов. Нестерова свободно владеет тремя языками!
– Константин Львович, – отмахнулась Антонина, – умоляю, не надо.
– Я не собирался вас нахваливать, – сказал Энтин, – Макс и Лампа должны знать, какие люди воспитывали девочку, что за обстановка была в семье, каково ваше материальное положение.
Антонина вынула из сумочки носовой платок.
– Простите меня за несдержанность. Но впервые за много лет в конце тоннеля блеснул тонкий луч света. Анатолий Викторович, ученый с мировым именем, был моим педагогом. Я влюбилась в него на первом курсе. И через пять лет мы поженились. Ничью семью не разрушила, ни у кого супруга не отнимала, Нестеров до встречи со мной не думал о женитьбе.
Антонина Васильевна долго и подробно рассказывала о том, какая замечательная была Марина. Отличница, гордость школы, победительница всяких конкурсов и олимпиад. Она любила читать, ходила в театр, консерваторию. И друзья у нее были такие же, дети из обеспеченных, интеллигентных семей, никто из них не пил, не курил.
Пятнадцать лет назад Нестеровы, как обычно, в июне переселились на дачу. Дом у них просторный, участок большой, и от Москвы близко. От Киевского вокзала всего полчаса на электричке. Но у семьи было две машины, поэтому никто на станцию не спешил.