Чаадаеву от 19 октября 1836 года:
«Ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам её Бог дал».
Историю никому не дано изменить — она есть такая, как была хоть бей её по мордам, хоть бичуй, хоть издевайся садистски над ней — она есть или её нет.
***"
"Но проследим этапы его хозяйствования. Результаты антиалкогольной горбачевской кампании я видел лично в Крыму, когда бульдозером срывали ценнейшие сорта виноградников. Тяжело было смотреть на это варварство, которое, по сути дела, являлось преступлением.
Потом партийные бонзы заговорили о горбачевской новации — ускорении в экономике. Но что это такое, народ так не понял и не почувствовал. Хотя мог, но для этого надо было много работать и совсем не обязательно много и непонятно говорить.
Горбачев же больше разглагольствовал, нередко говоря неправду своему народу из-за трусости и ради сохранения своего места на троне. Это касалось кровавых событий в Степанакерте, Вильнюсе, Тбилиси и т.
Так уж в жизни получается, что те, кто способен лгать, обычно о других думают хуже, чем о себе. Несмотря на пролитую кровь в стране, неразбериху в экономике, социальные проблемы, надвигающегося банкротства государства, он получает Нобелевскую премию.
По заказу одного из американских издательств Горбачеву пишут книгу «Перестройка и новое мышление» с тиражом более 2 млн экземпляров. Она распространялась почти в 100 странах мира. Гонорары — это тоже оплата противника за разрушение страны.
За что его так оценил Запад? Должны со временем правдиво ответить на этот вопрос историки. И всё же было видно даже обывателю, что он увлекся игрой в демократию и всё больше и больше с подобострастием смотрел то на США, то на Германию, не учитывая явных планов ЦРУ, направленных на ликвидацию не «его», а нашей страны. Правда, со временем и с ним не стали считаться, когда он оказался выжатым лимоном.
Затем, как из рога изобилия, посыпались его мирные инициативы, но они не получили поддержки ни в США, ни в Европе, так как хозяева не хотели танцевать под советскую явно фальшивую мелодию слабеющего исполнителя.
Правда, своей гласностью он несколько освободил слово от плена цензуры. Но такая свобода нужна немногим, а вот обеспеченной жизни хотелось всем. А она никак не приходила.
Страна не то что стояла в застое — появился политический и экономический хаос. Союз юзом сползал куда-то вниз.