Охрана и пленные поляки мною были предупреждены.
Я ожидал приказа о ликвидации лагеря, но связь со Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими сотрудниками выехал в Смоленск для выяснения обстановки. В Смоленске я застал напряженное положение. Я обратился к начальнику движения Смоленского участка Западной железной дороги тов. Иванову с просьбой обеспечить лагерь вагонами для вывоза военнопленных поляков. Но тов. Иванов ответил, что рассчитывать на получение вагонов я не могу. Я пытался также связаться с Москвой для получения от Вас разрешения двинуться пешим порядком, но мне это не удалось.
К этому времени Смоленск был уже отрезан немцами от лагеря, и что стало с военнопленными поляками и оставшейся в лагере охраной, я не знаю».
Опрошенный инженер Смоленского отделения движения Западной железной дороги тов. Иванов С.В. подтвердил, что в июле 1941 года к нему обращались с просьбой предоставить вагоны для вывоза военнопленных поляков, но в силу сложившейся на участке обстановки он этого сделать не имел возможности.
"Присутствие в указанных выше районах польских военнопленных подтверждено многочисленными показаниями свидетелей, наблюдавших поляков на протяжении 1940–1941 годов, как до оккупации Смоленска немцами, так и в первые месяцы после оккупации, до сентября месяца 1941 года включительно.
После этого срока никто военнопленных поляков в этом районе не видел.
***Гражданин Сухачев П.Ф., 1912 г.р., работавший при немцах машинистом на Смоленской городской мельнице, показал:
«…Как-то раз на мельнице во второй половине марта 1943 года я заговорил с немецким шофером, немного владевшим русским языком.
Примерно на 22-23-м километре от Смоленска, у разрушенного мостика на шоссе, был устроен объезд с довольно крутым спуском.
Однако встречная машина, попав правым колесом в канаву, свалилась одним боком на косогор. Наша машина осталась на колесах.
Я и шофер немедленно выскочили из кабинки и подошли к свалившейся машине. Меня поразил сильный трупный запах, очевидно, шедший от машины.