Непосредственный исполнитель этого теракта Мыкола Лебидь, изобличенный с помощью Коновальца, был арестован и выдан гитлеровцами польским властям.
Розенберг свёл Коновальца с офицерами Абвера Фоссом, Гроскуртом и Пруном. С этого времени ОУН установил тесный контакт с германской военной разведкой.
Прекращение оуновского террора против власть предержащих в Польше, как писал Войцеховский А.А., отнюдь не облегчало положенине трудящихся. Напротив, заглаживая свои грехи перед польскими властями, фашиствующие молодчики Коновальца при поддержке польской полиции, реакционной прессы и церкви развернули, что называется, бешенный террор против революционных сил, особенно на исконно украинских землях.
Они чинили вооруженные нападения на митинги, собрания и демонстрации трудящихся, организовывали настоящую охоту на коммунистов, которых разыскивала полиция, громили прогрессивные органы печати, истязали и убивали неугодных людей.
Не с лучшей стороны «коновальщина» зарекомендовала себя и в других странах, где имелись большие скопления украинских поселенцев, — в Канаде, США, Бразилии, Аргентине и в других странах.
Коновалец становился кровью повязанным с Абвером — диктатором ОУН, а поэтому был противником коллегиального управления. Полной нелепостью было бы «вождю партии» и резиденту Абвера отчитываться о проделанной работе перед подчиненными. Он же единолично распоряжался денежными средствами, получаемыми из казны «третьего рейха», и довольно прямолинейно использовал эту возможность в целях упрочения своего положения в ОУН.
Он ещё больше сблизился с Канарисом. Они вместе разрабатывали некоторые пункты плана «Вайс» с розыгрышем украинской националистической карты, о которой уже говорилось выше. Планировалось отколоть Галицию от Польши и создать независимое государство во главе с Мельником.
Кстати с Мельником его связывали не только служебные, но и родственные узы: жена Коновальца была сестрой жены Мельника.
После того как в 1938 году знаменитый советский разведчик Павел Судоплатов, внедренный в оуновское подполье, в уютном ресторанчике Роттердама вручил сладкоежке Коновальцу коробку конфет с вмонтированной адской машиной, и того через некоторое время разнесло в куски, руководителем ОУН стал Андрей Мельник.
За Украину надо было драться — и Сталин дрался, потому что, наверное, хорошо знал слова, сказанные некогда Бисмарком: «Для огромного тела Российской империи смертельна лишь одна операция — ампутация Украины».