Так что же мешает обеим сторонам — польской и российской смело пойти друг другу навстречу, выложить все материалы (я подчеркиваю — все!). Пригласить международных, независимых экспертов и ждать их заключения. А потом суд вынес бы вердикт, который был бы обязательным для сторон и обрезал бы всякие сомнения как с той, так и с другой стороны. Но на этом Суде нужно обязательно рассмотреть вопрос по существу казни более 60 000 наших военнопленных — красноармейцев и командиров в польских концлагерях в период 1920–1921 годов.
Да, на похоронах всем больше всего мешает покойник, но без него на этом печальном событии трудно обойтись. Думаю, таким «покойником» могли бы быть материалы с результатами работы Чрезвычайной Государственной Комиссии под руководством академика Н.Н. Бурденко, члены которой занимались эксгумацией останков. Но где они, эти материалы? О них в последнее время никто не вспоминает. А может, их уже нет? Если они уничтожены, то надо разобраться, кто к этому акту варварства и вандализма причастен, когда это случилось и по чьему указанию?"
"А может, и не надо было этого делать.
Если не разобраться в катынских хитросплетениях юридическими методами, то бодаться с поляками нам придется ещё долго, несмотря на «признания» российской стороной расстрела польских офицеров по приказу Сталина.
Нашим «признаниям» поляки, конечно, верят, ещё бы — выигрышное дело обтяпано! А вот правового суда, суда международного масштаба, боятся — однозначно всплывёт след Геббельса и Гиммлера, а затем может взорваться ещё более мощная мина замедленного действия образца двадцатых годов.
Руководство нашей страны о жертвах двадцатых годов на территории Польши почему-то молчит.