— Я не поняла, все рабы? Не все рабы? Или что тут вообще творится?!
— Рабы в мире Клесаны все, — говорит важно. — Но я мало знаю, ты по крупицам поспрашивай и других. Слуги Клесаны по мирах ходят и рабов себе набирают. Это знаю. Поэтому тут, деточка и твои сородичи есть и мои. И всяких страшил человекообразных море. Понавезли Кселанцы кого попало, иной раз плюешься. Ты-то еще ничего.
Ага. Видимо, красивым себя считает."
"— А вас дяденька орк, как звать?
— А зачем тебе? — озадачился. — Не забивай голову человечка, тебя все равно сожрут до заката.
Погано стало совсем. Уже хоронит какой-то уродец. Меня волнует только одно — где моя сестра?!
— Дяденька орк, а вы сестру мою не видели? Беленькая, маленькая, голубоглазенькая, нос острый, губки бантиком…
— Не видел никого! — обрезает ворчун.
Наблюдаю, как Орк ловко карабкается вверх. А что? Мысль хорошая. Беру тряпку, разворачиваю. Оказалась туникой до колен мешковидной. Рванула снизу ленточку для пояса. Балахон набросила, на талии обвязала. Теперь более или менее нормально.
Срам прикрой, а имя не скажу, сожрут ведь. Вот же весельчак. Лезу за ним. Посмотрю на мир сверху, может село где людское увижу. Всяко лучше, чем от жаб да кузнечиков бегать. В незнакомом мире, если не знаешь, лучше инициативу не проявлять, а повторять за старыми опытными и знающими.
Выпуклости на стволе имеются, за них легко цепляться. Лезу и радуюсь, какая я все — таки молодец. Сверху орк посматривает недоверчиво. Под бутоном останавливается.
— Человечка, ты верно нарываешься, — рычит. — А ну брысь с моего цветка.
— Дядя орк, — стараюсь кокетничать, но перехожу на печальную нотку из-за его реакции на первый подкат. — Хочу быть вашей ученицей. Вы такой смелый, отважный и ловкий. Мало таких в мире зла и разврата.
Лесть самая ходкая монета. Орк кривится, вот зараза.
— Человечкам доверия нет, — фыркает. — Совет дам один. Ищи красный мох и запах его на себя прими. Тогда хищники не учуют, сторониться будут. Теперь уходи. Ты воняешь.
Ах ты сволочь, а кто дал вонючие лохмотья?!
— Спасибо, дядя орк.
— Гремлен, — говорит. — Мое имя Гремлен.
Прыскаю, чуть не срываясь вниз. Смех рвется сам собой. Давлю его.