Хозяйка дома Риччи (СИ)

Земли у самой границы были, набеги врагов часто случались. А в тот раз самый сильный был. Скот увели к себе, деревни сожгли, добро разграбили, людей убили. Всех. Когда королевские гвардейцы подоспели, помощь уже никому не требовалась. Они даже оставаться не хотели. Тела по быстрому захоронили и обратно собрались. Отошли в лесок по нужде и услышали детский плач.

Мессир Жакоп говорил медленно, сухо. Иногда прерывался и закрывал лицо ладонями.

— Оказалось, мама тебя успела в дупло дерева сунуть. Слава Пресвятой Деве.

А завернула в одеяло, с вышитой фамильной веткой маслин. По этой примете и поняли кто ты. Солдаты потом рассказали, что это чудо — был бы ещё один трупик.

— Пока привезли в столицу, пока искали родню, ты совсем потерянная стала. Не разговаривала, почти не ела, короче к матери с отцом собиралась. — на этих словах мессир Жакоп смахнул слезу.

— Я как раз по делам в столице в то время был. Спросил, как там мой спаситель поживает, а мне в ответ рассказали и про набег, и про тебя, и про то, что родни у тебя не осталось.

Пресвятая Дева, да как же я ребёнка своего спасителя брошу. Вот тогда я и похлопотал об опекунстве над тобой. Тебе тогда пять лет было. Забрал к себе. Мои то дети давно выросли и разъехались, жена умерла.

Мессиру Жакопу тяжело давались вспоминания, он иногда ëрзал на стуле, кряхтел."

"— Я приставил к тебе няньку, выхаживали тебя долго. Ты никак не оттаивала. Я уже отчаился, а потом Пресвятая Дева радость послала — ты заговорила. Вот только странности твои мы не понимали.

Ты не хотела жить в отдельной комнате — только с людьми. Кричала всю ночь, если одну оставляли — понятно, острая психическая травма у меня случилась. Здесь только мозгоправ помочь мог бы, но не в этом мире, конечно.

— Засыпала ты, только в присутствии большого количества людей. И няня предложила твою кроватку к служанкам перенести. Тебе понравилось, но ты перебралась спать с ними. Я не возражал. Лишь бы спала ночами, а не рвала мне сердце. — значит у меня с детства характер.

Эти воспоминания явно нравились старику, он тепло улыбался, прикладывал руку ко лбу и округлял глаза, когда рассказал про ночные приключения.

— С манерами у тебя тоже не получилось. Читать и писать — это ты с радостью. А вот поклоны, реверансы, светские разговоры — это ты ненавидела, сбегала с уроков. Зря только деньги на учителей тратил. Вместо этого, ходила повсюду за моей старой экономкой. Смотрела, слушала, помогала, по мере сил.