И я подошла к Ларе, нашему повару, что хмуро помешивала кашу в большом чане. Она увидев меня бросила:
— Ну, чего стоишь, иди сюда, поможешь.
Я и подошла. Встала, а та показывает на чан, мол, давай берись за свою часть. Ясно, сняли кастрюлю с плиты, я по привычке стала доставать миски и ставить на поднос, а Лара раскладывать кашу на порции. Я же этот поднос и понесу потом в столовую.
А Лара кивнула аккуратно на Мадлен, да сказала мне тихо:
— Видишь, какая проныра. Трикси вчера ногу сильно растянула, да руку ушибла.
Я аккуратней поправила миски и спросила:
— Почему странный случай? Со всяким может случиться. А Трикси же вечером возвращалась, уже смеркалось.
— Ха! А то, что я утром рано встаю, во двор за травками пошла для отвара бодрящего. Прохожу порог, а там что-то жирное поблёскивает. Я руками и провела. Масло там разлили, вот точно говорю. Да, подтёрли потом, да плохо. Вот и осталось немного жира там, да здесь чуток. А кому понадобилось масло у порога разливать? Соображаешь?
Я ошарашенно посмотрела на Лару, затем глянула на Мадлен, деловито продолжающую нарезать и раскладывать съестное. Показала на неё Ларе с вопросом, та кивнула.
И Лара быстро прошептала почти в ухо:
— Будь осторожна с этой пронырой, хитра больно. Гляди, как радуется. Получила себе тёплое местечко. Она опять свою младшую сестру привела. Просила её взять и присмотреться, да только я наотрез отказалась. Ещё и пригрозила, что и её не возьму, если будет настаивать на своём. Мне неумёх на кухне не надо.
Я подготовила всё для завтрака и села кашу есть. Вчера так устала, ведь помогала Лисе с детьми. Ловила младших по посёлку, что ушли гулять и припозднились.
Как пришла, сразу спать и легла. А вот оно как получилось. Подойдя к напарнице по кухне, услышала ту же историю, что рассказала Лара. Она подтвердила, что ступенька скользкая оказалась. Вон она в темноте и не удержалась, не успела просто. Руки растопырить успела, а удержаться нет. Ещё и руку ушибла сильно. Хорошо, кость не сломала."
"А доктор, оказывается, за такое лечение дорого берёт.