Хозяйка гарема

Отвлекать или звать его просто не стала, а вот с мужем что делать, я не знала.

Он стоял, смотрел на меня и улыбался. Это смущало просто до невозможности. А ещё чувствовался жар в том месте на коже так, где меня касался его взгляд. И пусть у его глаз не было как такового разделения на склеру, радужку и зрачок, направление взгляда всё равно улавливалось. Интуитивно.

- Что ж, - вздохнула я, укладываясь обратно, - делайте, что хотите. Я спать.

И отвернулась от них, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. При этом всё равно продолжала прислушиваться к их действиям.

Через минуту тишины раздалось шуршание одежды, а следом прогнулась кровать со стороны спины. Видимо, муж решил прилечь рядом. И если я думала, что он приблизиться или постарается дотронутся, то ничего подобного. Он просто лежал очень близко и всё. Я же чувствовала его тепло, слышала его дыхание, ощущала обволакивающую моё тело силу.

Она, кстати, старалась собой заполнить и всё пространство комнаты. Ограждала от внешнего мира сначала кровать, потом и всё, что было за пределами стен.

В общем, делала то, что говорил Туос, рассказывая об этой расе – покрывала собой ту территорию, что необходимо контролировать и защищать.

Ещё через минут пять раздался тяжёлый вздох дяди. Он тихо что-то недовольно пробурчал почему-то о своей расе, а потом направился на выход, бросив тихое:

- Спокойной ночи, Тина. Спи крепко, силы тебе понадобятся уже завтра.

Принимать это близко и задумываться не стала, проваливаясь в сон, пусть и под странное предчувствие очередной проблемы.

Оно тёмным комом осело под сердцем, противно пульсируя. Но это я отметила лишь мельком, а заодно про себя заметила, что присутствие неожиданного супруга успокаивало и убирало всё то напряжение, что накопилось за этот сложный первый день новой жизни.

Никаких снов я не видела, видимо, по той же причине. А когда начала выныривать из уютной пустоты, ощутила, что лежу на чём-то крепком, горячем и не слишком удобном. Под головой это нечто ещё и мерно поднималось и опускалось, а под ухом же глухо постукивало с двойным ритмом огромного сердца.

Или двух сердец."

"Открыла глаза, приподняла голову и осмотрелась. Оказывается, этой неудобностью – было тело капитана, уснувшего рядом, а ставшим мне невольной подушкой. Наверное, во сне переползла, а он и не против. При этом никак не реагировал на моё пробуждение, продолжая спать. Лицо его было безмятежным и, что греха таить, очень красивым.