Гарет, ты граф! Как бы ни было плачевно наше нынешнее состояние, породниться с тобой большая честь. Заставь этого купца соблюдать договор.
Разумно…
Я слышу ещё один тяжёлый вздох.
— Бетти, я тоже допускаю, что господин Пегкер решил поступить недобросовестно. Ты довольна?
— Тогда почему ты идёшь у него на поводу, Гарет?!
Хороший вопрос.
Я тоже не понимаю.
— Потому что моё появление на пороге его дома ничего не изменит. Бетти, подумай сама. Если я прямо сейчас потребую выплатить полную сумму, господин Пегкер разведёт руками и справедливо заметит, что изначально свадьба была назначена на Серебряный четверг и приданое ещё не готово.
— Тогда… дождись праздника?"
"— А репутация госпожи Даниэллы, Бетти? Господин Пегкер обвинит меня и обратится в Суд чести. Это будет удар и по моей репутации тоже. Не так уж и много богатых отцов, готовых выдать дочь за опального графа. Может быть, вспомним предложение вдовы Эрики Бонн?
— Это было отвратительно.
— Бетти, я понимаю, что прозвучит наивно и даже глупо, но надеяться на добросовестность господина Пегкера лучшее, что я могу сейчас сделать.
— Который отправил её в лютый холод в тончайшем платье, да.
— Что ты предлагаешь, Бетти? Открыто показать недоверие и пойти на обострение отношений? Устроить отбор невест? Вот только кандидаток всего две, госпожа Даниэлла и госпожа Бонн.
— Ожиданию.
Леди упрямо отвергает оба варианта.
— Бетти, мы дождёмся только одного. Наше положение станет ещё тяжелее. Прости, но ожидание это роскошь, которую я не могу себе позволить.
— Решать тебе, Гарет. Помяни моё слово, ты совершаешь ошибку.
— Бетти, что ты предлагаешь?
Раздаются шаги, сперва лёгкие, затем более тяжёлые, твёрдые. Кажется, граф и его сестра расходятся в разные стороны.
Из моего укрытия в боковом коридоре мне не видно, что происходит в холле. Я прислушиваюсь к звукам. Их спор длился… какое-то время. Я уверена, что тётушка Хлоя давно вернулась в кухню и обнаружила, что я ушла.
Почему она меня не ищет? Я слишком увлеклась? С нехорошим подозрением я медленно оборачиваюсь.
Замотанная в тряпьё фигура молча возвышается у стены.