Люди изображались в рваной одежде или вовсе в лохмотьях, лица разные, детально прорисованные, но одинаково измождённые. “Крестьяне, — пояснил тогда мастер Пешш, — княжество захватили иноземцы, крестьян согнали, а я купил и окуклил”.
— Тише… — выдыхает Гарет. — Всё позади.
— Да.
Гарет целует меня за ухом, щекочет дыханием щёку.
Я заглядываю ему в глаза:
— Ты скучаешь по графству? — внезапно для самой себя спрашиваю я.
Я знаю, что ни у Гарета, ни у близняшек счастливые воспоминания с закованным в лёд каменным пустырём не связаны, но почему-то для меня негостеприимное место стало домом.
За эту неделю чёрная дыра моей памяти отдала десяток коротких эпизодов, только вот из них я мало что могу понять о своей жизни — куда-то ехала на такси, гуляла по парку, ела мороженое…
— Да, — твёрдо отвечает Гарет. — Я осознал, что такое земля предков и то, каким источником силы она может стать, если правильно ей распорядиться.
Я улыбаюсь, а на душе всё ещё неспокойно. Кошмар отступил, но есть ещё один вопрос, который я хочу задать и не решаюсь, слова буквально к языку прилипают. О Бетти."
"Она не приняла участие в ритуале создания нового рода. Как позже мимоходом фыркнула Вея — незачем. А день спустя за утренним чаем господыня Имили Оти сообщила, что есть некий господин Асан Рей-Ави, с которым род Оти давно желает породниться, но всё никак не сыщется невеста.
Жених не понравился мне с первого взгляда. Гарету, как мне кажется, тоже.
— Бетти? — он понимает меня по взгляду. — Бетти сияет. Я впервые вижу её такой счастливой.
Как по мне, она сияет отнюдь не от любви. Бетти предвкушает сытую роскошь и свадьбу с главой пусть не рода, но ветви. Насколько велика та ветвь, я не знаю, но, наверное, это и не имеет значения. Бетти довольна — разве не это главное? Мои подозрения, что счастье не продлится долго… я могу оставить при себе, потому что Бетти взрослая и сама вправе принимать решения.
— Я рада, что она сияет, — чем быстрее она выйдет замуж, тем быстрее она покинет наш дом.