Уверена, что прямо сейчас рыжуха доказывает батюшке, что раз брак уже состоялся, то платить не нужно. Но я ведь не знаю, какую выгоду хочет получить Медведь. Только один факт родства с опальным графом или нечто большее? Буду разбираться. Но, разумеется, не сейчас.
Улыбнувшись, Гарет поднимает с пола плащ, но не подаёт мне, а перекидывает через локоть.
В зале тепло, и плащ лишний. Близняшки — я только сейчас замечаю — тоже разделись. А вот Бетти ушла, подметая пол мехом.
Гарет подаёт мне руку:
— Даниэлла?
— Что изменилось? — вопрос, который я не могу не задать.
— Простите, Даниэлла.
— Простить? — о чём он.
— Регалии хранились в храме веками, их не использовали ни мой отец, ни мой дед, ни мой прадед. Сохранились записи, но из-за размытых многословных формулировок их довольно трудно понять.
Серьёзно? Я должна поверить, что у графа нет ответа?
Мой новообретённый муж лжёт? Хотя… Если брачный ритуал в родовых традициях был забыт на несколько веков, то нечего удивляться, что точные сведения о нём потеряны.
Гарет подхватывает меня под руку и настойчиво тянет к выходу. Я не сопротивляюсь и следом за ним приседаю на корточки, пробираюсь в туннель, круто уходящий вверх. Подняв голову, я не вижу Бетти. Она так быстро поднялась?
Близняшки выбираются из зала следом, и Гарет говорит им ждать, но я предлагаю ему сперва проводить девушек — меня по-прежнему влекут светящиеся голубым светом изображения, особенно одно, над входом.
— Кто бы мог подумать, что вас заинтересуют ритуальные сюжеты?
— Сама не ожидала.
Возможно, я найду что-то поинтереснее.
Изображения действительно важны или я пытаюсь заполнить пустоту?
Гарет уводит Мими, я остаюсь с Гебби наедине, но девушка отворачивается. То ли из вежливости, чтобы не мешать мне рассматривать картинки, то ли стесняется болезни, то ли по характеру нелюдимая.
На стене, над квадратным проёмом-лазом у самого пола светится изображение крылатой особы, сидящей в кресле. В её руке распустившийся цветок. Повторяющееся изображение, ничего нового, разве что благодаря размеру оно более детальное. Обозначена каждая складочка на платье, каждая жилка на лепестках. Лицо же остаётся пустым пятном.