— День прошёл, а кажется, что вечность. Я так соскучилась! Мне нужно умыться, — я часто-часто моргаю. — С вашего позволения!
Позволения я разумеется не жду.
Отпустив Гарета, я приказываю одной из служанок:
— Проводи меня, — обидно, что я не запомнила имён, только лица. Я выбрала девочку, которая мне сочувствовала и пыталась отдать саквояж с вещами первой необходимости.
— Да, госпожа! То есть, леди. Простите…
— Мне было приятно услышать старое обращение, — заверяю я.
Остановить меня рыжуха уже не может.
Всё, что она может — это упасть мне на хвост.
Я пытаюсь уйти как можно быстрее, чтобы эта светлая мысль не посетила её голову.
Куда идти? В моём плане есть одна большая дыра — я совершенно не ориентируюсь в доме. Как мне найти свою спальню?
Собственно…
Для убедительности я всхлипываю ещё раз и, как только мы скрываемся за поворотом, утыкаюсь служанке в плечо. Мне самую малость жаль обманывать, но лучше так, чем я в лоб заявлю о своём беспамятстве.
— Отведи меня в мою комнату, — прошу я.
— Госпожа ещё вчера приказала всё прибрать…
— Проводи, — повторяю я и всхлипываю громче.
Служанка сдаётся.
Бережно поддерживая меня, она ведёт в нужную сторону, а я продолжаю изображать душевное расстройство, чтобы не возникал вопрос, почему я сама не могу дойти до спальни."
"Рыжуха почему-то не объявляется. То ли придёт позже, то ли Гарет её перехватил. Сомневаюсь, что она добровольно оставила меня без присмотра.
— Вот, госпожа, пришли.
— Умыться, — прошу я.
Это вчера нельзя было выносить багаж, потому что в храм на свадьбу с чемоданом не ходят.
Лишь бы рыжуха не подрезала на взлёте…
Глава 18
В комнате я отпускаю горничную, оглядываюсь. Рыжуха знала, что по традиции новобрачная посещает отчий дом с визитом на следующий после свадьбы день, не могла не знать. Однако она поторопилась стереть любые следы моей жизни в комнате.
С кровати убрано не только бельё, но и матрас. Столешницы тумбочек и комода пустуют.
Поколебавшись, я всё же трачу время на умывание. Надо же оправдать легенду. А ещё убедиться, что в уборной тоже шаром покати.
Я возвращаюсь в комнату и с видом ностальгического страдания провожу по столешнице трюмо, заглядываю в ящик.
— Всё убрали, госпо… то есть, графиня, конечно. Простите, глупую.
— Ты можешь звать меня госпожой, — задумчиво соглашаюсь я.
Были у меня мысли найти украшения, а лучше бы готовый саквояж, который рыжуха у меня перехватила.