— При всем уважении, достопочтенные, — не вставая с табуретки, поклонился волк. — у нас у всех есть сильные и слабые стороны. Моя сильная сторона в том, чтобы оставаться незамеченным. Только так, будучи слабейшим из сыновей Феденрира, я мог выжить в стае.
На какое-то время все замолчали. Не то, чтобы факт владения Хаджаром истинным именем севера был каким-то сверхсекретным, но и распространяться о нем особого резона не имелось. Тем более, что в отличии от имен, которые можно было использовать в бою, имя севера таких преференций, во всяком случае — существенных для уровня Небесных Императоров, не приносило.
Он не был сведущ в волшебных искусствах и умениях подчинения всей силы слов. Артеус как-то пытался помочь и объяснить. Даже потратил на это пять лет. Но, практически, безрезультатно. Может, если бы у Хаджара имелось в запасе несколько тысяч лет. Хотя бы четыре или пять.
— Нарнир сражался с Хаджаром, — внезапно прошептала Лэтэя. — он мог почувствовать в нем имя Севера.
Арнин снова кивнул.
— И когда стая не смогла найти меня, — на этих словах оборотень немного вздрогнул, но взял себя в руки и продолжил. — то вожаку ничего не стоило сложить эти два нюанса. Пропал сын Гарк’алера, следы самого Гарк’Алера ведут в дальний грот, а на горе есть владелец имени севера. Несложная задачка.
— Но ведь он все еще может просто ждать нас у границы, — заметила Лэтэя.
— Значит есть что-то, что его ограничивает, — протянул Артеус. — какой-то нюанс, о котором мы не знаем. И именно поэтому он и зазывает наемников. Потому что не хочет нас даже подпускать к границе.
Сложно было не согласиться со словами волшебника.
— Хорошо, Арнин, — впервые за все время разговора Алба-удун выглядел серьезным. — что нам мешает согласиться, дождаться пока ты приведешь нас в это подземелье и уже там познакомить тебя со сталью?
Вместо волка ответил Хаджар.
— Мы не можем быть уверенны, что карта, которую он показал — настоящая.
Гном выругался. Кажется, он что-то упомянул про родственные связи волков и овец. Или нечто в этом духе.
Пещера вновь погрузилась в тишину, внутри которой, если замереть и прислушаться, можно было услышать, как натянутыми струнами звенят извилины в головах Небесных Лисов.
— Да чего тянуть, — хлопнул по коленям Шакх.