На это я не отвечу. Но скверна окружает этот мир, а терна рождена изнутри и в этом вся разница.
Хаджару с трудом удалось сохранить серьезное выражение лица, чтобы не ухмыльнуться. Сложно вспомнить, сколько раз он слышал нечто подобное о “внутренней и внешней энергиях”, о “техниках и мастерстве”, о “алхимии и тренировках”, “о мистериях и магии”.
Да даже последние открытия, которые он сделал для себя о Правилах, Законах и силе Души.
Везде присутствовала некая дихотомия, словно каждый раз адепту предлагалось два пути, и он был в праве выбрать свой.
Вопрос оставался лишь в том — какую.
— Ладно, — Бадур закинул один мешок с необходимым себе на плечо, а второй — протянул Хаджару. — Если нам повезет, то ты проверишь свое владение Терной в Твердыне, а если нет — то в пути.
Хаджар принял мешок и вместе они вернулись обратно к дому, где их уже ждал Равар. С просторными, крепко сбитыми санями, куда большего размера, чем мог надеяться Хаджар.
На таких можно было увести минимум шесть человек со скарбом, рассчитанным на десять дней пути. Что, в целом, логично, учитывая, что сани, скорее всего, служили в северных землях основным способом передвижения.
— Собаки? — спросил Бадур.
Вместо ответа Равар лишь угрюмо покачал головой.
— Понятно, — выдохнул северянин.
Переглянувшись, Хаджар и Бадур не теряя времени вернулись в дом, где их уже ждали Шакх, Альбадурт, Дубрава и Лэтэя.
Альбадурт, все с тем же отсутствующим взгялдом, тяжело опирался на предплечье Шакха.
Дубрава уместилась рядом и шепнула, что присмотрит за гномом.
Лэтэя же оказалась в худшем состоянии. Если сравнивать с Албадуртом, конечно.
Вместе с бледным Артеусом, не отходящим от жены, они уложили её на носилки. Втроем (хотя волшебник только мешался, так как лишившись своей магии, по силе ничем не отличался от простого смертного) они донесли носилки до саней, где бережно опустили воительницу рядом с Дубравой.