Закипающей водой они пузырились на поверхности реальности, пока из их тягучего плена не вырвалась сверкающая в великолепии своей первобытной ярости Грозовая Птица. Дикий Бог. С размахом крыльев в десятки метров, она вцепилась когтями в вершину когтями и прокричала, призывая свою названную сестру — медленно бредущую в их сторону бурю.
От вида предвестницы штормов захватывало дух. Но той показалось мало вызванного в сердце воина невольного восхищения, и она расправила могучие крылья, словно царевна, правящая всей горной цепью, раскинула в стороны подолы мантии.
Внешне Громовая птица напоминала орла, но истинная сущность создания являлась ожившей сутью молнии. Воздух трещал и гудел от электрической энергии, излучаемой криком птицы, а каждое её перо словно застывшая молния, одновременно прекрасная и смертоносная.
Тело Дикого Бога обернулось калейдоскопом цветов и каждый оттенок в нем сверкал мазками грозовой ярости. Голубой, оранжевый и серебристый цвета переплетались, создавая завораживающий танец света и энергии, пульсирующий вдоль силуэта птицы.
Голову спутницы штормов венчал гребень из пляшущих молний-перьев, каждое из которых дрожало от едва сдерживаемой силы урагана. Её глаза, блестящие и пронзительные, как сердце шторма, хранили в себе мудрость и гнев эпох, свидетельствуя о той могучей силе, которую она представляла.
Клюв Громовой птицы, изогнутый жесткой косой, был способен обрушить каскады разрушительных вспышек на тех, кто осмелился бы бросить вызов её владычеству.
Дикий Бог запрокинул голову и закричал в страстном порыве утвердить свое единоличное правление над регионом горного царства. Потоки разъяренных молний пролились с загоревшихся небес и ночь обернулась ясным днем.
— Хаджар! — выкрикнула Лэтэя и утащила его в пещеру.
Артеус поднял посох, произнес несколько слов и руны запечатали вход в их временное убежище, укрывая путников от пыла Дикого Бога.
Но даже так — воздух загустел от напряжения, заряженного всей тяжестью свалившегося на них положения.
— Что эта тварь вообще тут забыла?! — рявкнул Шакх, держащий в руках обнаженные сабли. — До шторма еще шесть суток! Громовая птица еще не должна была…
— Призвали, — тихо произнес тяжело дышащий Артеус. Каждый раз, когда выставленный им рунический щит прилетала молния, волшебник сжимал зубы и тяжелее опирался на посох.