Глава 23
Неделю я не разрешала Милдрет вставать – боялась, что рана откроется. Она, конечно, и стеснялась, и ворчала, когда я занималась ее гигиеническими процедурами:
– Вот, валяюсь, как бабка старая, а ты из-под меня дерьмо выгребаешь. Ну куда ж это годится? Может, я уже сама до заднего двора дойду?
– Нет, – решительно пресекала я ее самодеятельность. – Нельзя! Как увижу, что опасности нет, так и пойдешь.
– Как я с тобой рассчитываться-то буду? – всхлипывала Милдрет, вытирая слезы умиления. – За родными сестрами так не ухаживают, как ты за мной.
– Считай, что я твоя младшая сестра, – как-то ухмыльнулась я.
И тут же пожалела, что это ляпнула.
– Дай-ка мне твой нож, который всегда с собой носишь, – попросила Милдрет. – И свою ладонь.
Признаться, я слегка перепугалась. Но ослушаться не посмела. И руку не отдернула, когда кончик ножа кольнул меня в основание большого пальца, откуда немедленно выступила капля крови. То же самое Милдрет довольно ловко проделала со своей рукой, после чего накрепко сплела мои пальцы со своими.
– Вот теперь мы точно самые настоящие кровные сестры, – проговорила она очень серьезно. – Такое названое родство у нас считается крепче того, что ниспослано небесами, ибо это не случайный выбор, а добровольный. Все, теперь иди. Что-то расчувствовалась я, и оттого в сон меня клонить начало.
Я ушла.
«Вином» простерилизовала ранку на руке, наложила повязку.
Всхлипнула.
Тоже расчувствовалась, ибо в своей среде привыкла жить по принципу «человек человеку волк, добра не помнящий».
Через неделю я разрешила Милдрет потихоньку вставать – естественно, при моей поддержке с одной стороны и служанки с другой. Рана покрылась устойчивой коркой без признаков нагноения или воспаления вокруг нее, и я, наконец, выдохнула – хозяйка таверны пошла на поправку.
А вечером у нас с ней состоялся серьезный разговор.
– Через три дня назначена коронация нашего короля Ричарда, которого народ прозвал Львиное Сердце, – сказала Милдрет.
«Это все от большой кровопотери, – подумала я. – Если б неделю назад я тебя послушалась и вызвала местного лекаря, думаю, ты была бы уже на кладбище».
Но вслух, разумеется, ничего не сказала.