Однако судьи отметили, что продукты, изготовленные Янкой Глефой, имеют более утонченный запах и, несомненно, более полезны, так как в ее хлебе и мясных блюдах не было найдено тараканов, блох, а также иных посторонних примесей.
В толпе раздались недоуменные возгласы.
– С каких это пор тараканы да мошки стали ухудшать вкус еды?
– Ну хрустят себе на зубах, да и пусть!
– Все мясо же, не навоз, поди.
Но при этом проскользнуло и иное мнение:
– А я слыхал, что в городах и селениях, где домашних насекомых много, чаще народ мрет от болезней и червей, что заводятся в брюхе…
Правда, голос здравого смысла быстро задавили вопли знатоков первопричин заболеваний:
– Брехня это все!
– Был тут один лекарь, говорил, что от вшей, мух да крыс случаются тиф, холера и лихорадка.
– Правильно, от лукавого такие рассуждения!
Однако зычный голос распорядителя перекрыл ропот толпы:
– Решения благородных господ не подлежат пересмотру! Или кто-то хочет это оспорить?
Толпа резко заткнулась, особо говорливые потупили взгляды.
– Итак, победительницей состязания объявляется Янка Глефа из Лондона! – провозгласил распорядитель. По его сигналу дородный бородатый слуга поднес к моему столу серебряную поварешку с изогнутой рукоятью, лежавшую на мягкой расшитой подушке.
– Поздравляю, госпожа! – улыбнувшись в пышные усы, проговорил он.
– И я поздравляю. От души, – прошипела Оллана Красивая из-за соседнего стола.
Глава 29
Поварешка была отлита довольно грубо. Причем, судя по желтоватому оттенку, это, похоже, не чистое серебро, а сплав. Вряд ли с золотом, скорее с медью. Ну и ладно. Тут главное не сам приз, а реклама, которая с ним связана! Теперь-то в нашу таверну народ повалит еще более плотной толпой, чем раньше, только успевай готовить!
В верхней части поварешки имелось отверстие, через которое я ее подвесила к поясу – в толпе того и гляди сопрут ценный приз, глазом не успеешь моргнуть! После чего отошла к краю площади, поближе к толпе, чтобы посмотреть на другие состязания.
Было интересно и порой даже весело."
"Гончары состязались, чья посуда крепче. Распорядитель сначала замерял толщину стенок горшков, а потом мастера стучали своими изделиями край об край, пока одно из них не треснет.