Я помогу вам составить всё правильно, не беспокойтесь.
Я хмыкнула, видя, как сдержала эмоции старшая, холодно кивнув, примораживая меня своим холодным взглядом. Как пыталась крыть улыбку младшая, только у неё ничего не получалось. Она злорадно усмехнулась мне, взглядом показывая уверенность в том, что обыграли меня.
Вот уж точно, пираньи. Они оказались похожи на своего папеньку. А с другой стороны, то, что я прочла в прошении, вполне могло и случиться. Я действительно могла опутать пожилого мужчину своими прелестями, как описывалось, а потом под шумок расправиться с ним, задействовав некие любовные связи.
Наследницы откуда-то знали, кто именно был на острове, где умер барон. И они умудрились в прошении перечислить всех, о ком узнали. Никто им не собирался рассказывать о произошедшем, закрыв всё под грифом государственной тайны. Поэтому дочери опасались моих связей и собирались обратиться выше, сразу в столичное управление.
Представила, как они сами себя чуть не подставили, ведь какой скандал бы вышел.
Я же спокойно вытащила ответ графа, подошла к поверенному и положила бумагу перед ним."
"— Уважаемый Рогден, если уж наследницы написали прошение, основываясь на собственных предположениях и фантазиях, думаю, нелишним будет пролить свет на реальные события, приведшие к смерти моего мужа, барона Кронка.
Все взгляды с разной долей любопытства остановились на этой бумаге, а поверенный спокойно начал читать, по мере прочтения бледнея. Он несколько раз поправил ворот, будто ему не хватало воздуха, а в конце, когда ответ графа Аранского был прочтён полностью, положил на него ладони, я видела, как подрагивали кончики его пальцев.
Первой не выдержала Вилена, жадно смотревшая на это представление.
— Ну, что там? Уважаемый Рогден, говорите же!
— Вилена, манеры. Вы позволите?
Старшая поднялась и подошла к поверенному, аккуратно двигая к себе письмо.
— Дорогой, садись рядом и читай. Я… Я не в силах буду передать тебе коротко весь этот ужас.
Я спокойно сидела и наблюдала за переполохом, что создало одно письмо. Вокруг него собрались все, но читали молча, будто не желали вслух произносить то, что прочли.