И никакая косметика в мире, никакие брендовые шмотки, какими бы они дорогими не были, не помогут сохранить её красоту.
Я сама прошла через это, даже не подозревая, что изменения, которые происходили в моем весе, не были связаны ни с моей загруженностью на работе, ни даже с тем, что я стала покупать полуфабрикаты. Конечно, эти факторы тоже повлияли... но главной причиной было то, что я больше не чувствовала любви, не чувствовала заинтересованности от Аркадия — и пыталась компенсировать это отсутствие едой.
Я вздохнула.
Когда-то, когда я сама оказалась в таком положении, я не видела этого. Но сейчас, глядя на Марианну, мне стало всё это настолько очевидно, что моё дыхание даже сбилось...
Я смотрела на свою страдающую подругу — и видела себя. Ту себя, которой я была в Москве. Ту себя, которая всего боялась. Ту себя, которая не знала, как ей дальше жить. Ту себя, которая потерялась между своими мечтами и реальностью...
Марианна тоже потерялась. Не так, как я — по-другому. Но потерялась.
— Надо что-то делать, — протянула я подруге.
Марианна усмехнулась.
— Что? — спросила она. — Что теперь можно сделать, когда я уже официально жена питерского беты? У Рокотова связи, положение... меня не отпустят.
— Но Герман...
— Наташ, именно Герман отослал меня к Рокотову, — произнесла Марианна сквозь зубы. — И в любом случае... сейчас Герман уже не мой Альфа, я подчиняюсь другому вожаку.
— И этого никак нельзя изменить? — спросила я задумчиво. — Разве у вас так так не бывает, что оборотень меняет решение, или решает возвратиться назад, в свою прежнюю стаю.
— На таких условиях, которые мне нужны — нет, — с сожалением произнесла Марианна.
— Но ты свободный человек!
— Я замужем, Наташа.
– Но ведь ты имеешь право вернуться в ту стаю, где выросла, — возразила я. — Несмотря ни на что, это ведь твоя родная стая!
Понятия не имею, с чего я стала так горячо защищать стаю Германа... но сны чаще всего иррациональны.
Это было точно влияние сна, а не мои собственные чувства, потому что когда на Марианну мои слова не произвели никакого воздействия, я вдруг почти обиделась на неё.
— Как ты можешь думать, что родная стая тебя не примет? — возмутилась я. — Как ты можешь думать так про Германа?
— Наташа, ты не понимаешь, — покачала головой Марианна. — Мне просто не дадут вернуться назад, если Рокотов будет против этого решения. А он точно будет против.
— Должно же быть какое-то решение!
Марианна вздохнула и пожала плечами.
— Увы, Наташа.