— Было бы стыдно, если бы мы держались друг от друга на расстоянии, — возмутился Герман. — А в супружеской постели именно этим и надо заниматься.
В тот момент я была дико смущена , что не знала, как мне ответить на это... Из объяснений Германа я поняла так, что оборотни будут чувствовать на мне запах своего вожака... не просто его тела, а его семени, которое я вытерла, но не смыла водой. Но ведь это какое-то варварство... Это совершенно точно что-то очень неприличное, неправильное.
– Герман, — заканючила я, испугавшись обрисованной им перспективы.
Я была готова просить, умолять, даже возмущаться, потому что не представляла себя, выходящий к его оборотням... так... запачканной.
Это же я даже слова не смогу произнести от неловкости и стыда.
— Пожалуйста, — попросила я у своего мужчины.
Герман прищурился.
— Наташа, никакого стыда в этом нет.
— Для вас, может, разгуливать обнаженными тоже стыда никакого нет, — обижено пробурчала я. — Но не для меня.
— Наташка... — тяжело вздохнул Левицкий.
— Герман, я просто не смогу, ты это понимаешь ? — я покосилась на мужчину, который держал меня сейчас в своих объятиях. — Если ты хочешь полного провала — мы можем попробовать, но я уверена, что с этим всё будет только хуже. Я не смогу нормально общаться с членами твоей стаи, если буду знать, что они знают... что они чувствуют...
Герман, снова тяжело вздохнув, в конце концов коротко кивнул.
— Ладно, в этот раз обойдемся без запаха, — недовольно протянул он. — Но тогда ты не должна отходить от меня ни на шаг.
Герман строго посмотрел на меня.
— Поняла?
Я забеспокоилась.
Вдруг людям нельзя находиться среди оборотней во время полнолуний, и если на мне не будет запаха Германа, или самого Германа рядом, мне грозит опасность?
— Почему мне будет нельзя отходить от тебя ни на шаг? — спросила я, чувствуя, что начинаю дрожать от охватывающего меня ужаса.
Левицкий усмехнулся — с высоты его роста эта усмешка вдруг мне напомнила высокомерную ухмылку... но
— Наташка, глупенькая, это же твоя стая, твои подданные.
— Но тогда... — я растерянно посмотрела на Левицкого. Герман же, склонившись ко мне, нежно поцеловал меня в губы.
— Мой волк, Наташ, — просто объяснил он. — После нашего... хм... отдыха мой зверь спокоен. Но я не уверен, что смогу удержать его в этом состоянии долго, особенно если ты будешь находиться среди других сильных самцов... без указания принадлежности.