Всё, кроме той полной страсти нескончаемой ночи, когда я даже не могла разобрать, что за окном: день, ночь, вечер.
Почему я решила, что мы по одинаковому ощущаем, по одинаковому чувствуем? Не потому ли, что Герман целый месяц очень дотошно изображал из себя обыкновенного мужчину — и я поверив этой картинке, забыла, кто он на самом деле?
Тот Герман, которого я знала в Мурманске, сильно отличался от этого незнакомца, которого я сегодня увидела — незнакомца, который только внешне напоминал моего мужчину...
Это было похоже, как будто какой-то чужой, какой-то инопланетянин, вселившись в Германа, просто позаимствовал его тело.
Та короткая сцена, случайной свидетельницей которой я стала, как будто отрезвила меня, вытащила из омута страсти и включила мозги...
Зачем я здесь? Что я здесь делаю?
Мне казалось, что мои глупые мечты, в которых я видела себя счастливой женой и мамой нескольких малышей, как будто вывернули наизнанку — предлагая оплатить всё это непомерной для меня ценой.
Смешно, наверное, но... ведь если так рассудить, то из-за Германа я уже успела смириться даже со зверем, который с силой ворвался в мою жизнь.
Однако, все дело в том, что я сама... я сама, кажется, была не готова стать частью его звериного общества.
Эти правила, эти устои были совершенно чужды мне — я не могла представить, что я когда нибудь смогу спокойно принять появление своего мужа абсолютно обнаженным — и прогуливающимся со своими друзьями так, будто в этом не было ничего неприличного или необычного.
Нет, нет, нет!
А как он приказал той брюнетке?
— Наташа.
Зверь, который всё ещё только напоминал внешне Германа, оборвал мои рвущиеся наружу мысли отчаяния.
Свободной рукой он схватил меня за подбородок — и приблизил моё лицо к своему.
Наши взгляды снова встретились. И несмотря на то, что его лицо сейчас было почти полностью звериной мордой, в его желтых волчьих глазах я вдруг увидела... своего Германа — того, человека, которого, кажется, уже успела немного полюбить.
— Что плохого в обнаженном теле? — искренне и даже недоумевающе спросил он. — Разве моё тело уродливо? Разве на него неприятно смотреть?
Он не понимает!
— Не понимаю, — согласился Герман-зверь. Прохрипев эту короткую фразу, зверь провёл опасным длинным когтем по моим губам. — Я знаю, что ты хочешь меня ничуть не меньше, чем я тебя. Я знаю, что моё тело возбуждает тебя также, как меня возбуждает твоё тело, твой запах, твои мысли... большинство из них...