Помолчав, сдавленно прохрипела:
– Я не похищала его.
– Принца Арктика?
– Нет, не похищала… – Она застенчиво прикрыла морду крылом. – Я в него влюбилась.
Вся история племени, старые обиды, войны и ненависть – вся прошлая жизнь дрогнула и пошла трещинами в сознании Холода, словно оттаявший лёд на весеннем озере.
– Он тоже любил меня, – продолжала Люта. – Только ни у одного из ваших не хватило терпения дослушать меня до конца.
Лёд ушёл из-под лап, разваливаясь на куски.
– Мы не хотели никому вредить, – вздохнула ночная, – не хотели, чтобы из-за нас началась война и наши племена возненавидели друг друга.
Дракончик слушал и верил каждому слову. Совсем недавно он только посмеялся бы, но теперь хорошо понимал, каково ей пришлось тогда и каково придётся ему – бросить всё, чтоб быть с Луной.
Неужели и у них всё получится так же, как у Люты и Арктика? Пойдёт ли он на такой риск, зная, к чему это может привести?
С другой стороны, королева Алмаз очень переживала за своего сына, а Нарвалу и Тундре всё равно, что случится с их младшим… да и всему племени, если вдуматься.
– Ну что, ты готов убить меня? – сердито обернулась дракониха, кивая на копьё.
Холод покачал головой.
– Я хочу освободить тебя.
Чёрные глаза ночной блеснули в сиянии лунного шара.
– Боюсь, это невозможно, – вздохнула она. – Сколько ни пробовала перелететь расщелину, наталкивалась на невидимую стену. Заклятие должно удерживать меня здесь вечно.
– Может, и должно, – покрутил носом дракончик, – но мы, ледяные, драконы предусмотрительные, особенно когда речь идёт о магии.
Люта приподняла заднюю лапу, затем другую.
– Ну… огонь точно не берёт, и разбить о стену не получается, только боль жуткая. Пожалуй, волшебные.
– Насколько я знаю наши обычаи, – задумчиво произнёс Холод, – разбить их может только член королевской семьи… например, я – тебе повезло.
"– Ой… – Люта опасливо зажмурилась.
Он осторожно ткнул алмазным наконечником в серебристую ленту. Копьё отскочило, задрожав в когтях, но без всякого результата.