Потом меня подсадили на кухонный стол, развязали тонкий халат, развели ноги и не прекращая ни на минуту долгих чувственных поцелуев, Кирилл ворвался внутрь моего тела.
Нежность сменяла животная страсть, легкие касания - излишне крепкими объятиями... Мне то дарили невероятное, незабываемое наслаждение, то требовали безоговорочного подчинения...
Это было Полнолуние - моё первое настоящее волчье полнолуние, которое дарило силу, награждало страстью, увлекала в единый танец жизни всех своих детей....
Проснулась я на рассвете, в нашей спальне.
Что скажет на это Марина???
-А не всё ли равно, - пробурчал по испански не до конца проснувшийся Баев. Закинув на меня ногу, он добавил уже по русски.
-Спи.
-Не хочу.
-А я хочу.
-Уже утро, Кирилл.
-Угу, - по моей шее несколько раз провели носом... - Ты точно выспалась?
-Точно, - вздохнула я. - Давай попробуем провести ритуал обнаружения предателей?
-Для этого ещё рано, - вздохнул Кирилл, не открывая глаз.
-Почему это?
-После полнолуния, стая до сих пор вся спит, - назидательно заметил Баев. - И предатели тоже спят.
-Аааа, - кивнула я понимающе.
-Мы другой ритуал проведем, - заметил Кирилл, покусывая мочку моего уха.
-Какой ритуал?
-Демонстрации любви к своему мужу.
И послал мне такую милую картинку, как эту самую демонстрацию надо проводить. Покраснев, я ойкнула.
-Ну Кирилл...
-Ну, Насть... - заржал Баев. - А ладно, придется все самому...
И тотчас подмял меня под себя.
А когда позже я проснулась, выяснилось, что Кирилл опять уехал.
Воевать.
Я поняла, что пропустила что - то важное, когда умываясь в ванной, вдруг заметила в зеркале призрачное отражение бабушки Василисы. Понимая, чего ей стоило, проявиться из - за грани, я испуганно отшатнулась и со всех ног побежала вниз, выяснять, где сейчас находится Баев.
Охранники, едва только поведя носом в моем присутствии, тут же почтительно опустили головы - несмотря на только что принятый душ, оборотни точно знали, с кем я провела эту ночь.
И как.
Не выдавая своего смущения, я поинтересовалась у охранников, где скрывается их Альфа....
-Альфа не велел говорить, - тихо прошептал на испанском тот, что караулил лестницу.