Первым делом я освободила уголок, в котором собиралась спать, а потом взялась за уборку. Что-то подвесила к потолку и перекладинам фургона, что-то уложила ровнее и плотнее, что-то вообще выбросила в огонь, предварительно уточнив у мужчин, можно ли это сжечь.
Они усмехались, посматривали и даже помогали тягать тяжелые сундуки и корзины. Когда же солнце поднялось настолько, что стало видно дорогу, старшина дал сигнал. Костры потушили, с коней сняли попоны, подвесили на гвозди котелки, запасную сбрую, какие-то веревки, и караван бродячих артистов тронулся в путь.
Моим фургоном управлял безусый парень – тонкий и гибкий, скорее всего, акробат. Он смотрел на меня с интересом, но вопросов не задавал. Низенькие косматые лошадки быстро вытащили фургон на дорогу, и возница задремал, кутаясь в плащ. Когда я встревоженно поинтересовалась, не боится ли он упустить коней, юный артист только махнул рукой:
– Летти и Бетти приучены идти за вон той штукой! – тут он ткнул рукой в желтый лоскут с красной кисточкой, висящий на первом фургоне, плотнее закутался и засопел.
Без остановок ехали весь световой день. Я бы не выдержала такого пути, но мой возница сказал, что кони едут неспешно, поэтому иногда можно спрыгнуть прямо на ходу, чтобы посетить кустики или просто размять ноги.
Парнишка болтал, но присматривал за моими неуклюжими попытками вести фургонное хозяйство. Так он объяснил мне, что медная штука, похожая на горшок, свисающая с потолка – это грелка. Ее заполняют углями из костра, а при необходимости на ней подогревают еду или чай.
Еще парень показал мне лючок в полу, через который можно было выскользнуть в случае опасности, научил вязать крепкие узлы и подарил моток веревки, когда я сказала, что могу сплести для себя гамак.
К вечеру караван добрался до небольшого городка, обнесенного низкой каменной стеной. Сразу въехать в город артистам не позволили стражники, поэтому фургоны свернули чуть в сторону и встали кругом.