— Нет.
— Почему?
— А почему ты не хочешь спать в комнате папы?
В этот момент, должно быть, мои глаза стали величиной с теннисные мячики, а мелочь невинно хлопала длинными, тёмными ресничками и ждала ответа.
— Нууу… — я взглядом попросила помощи у Нины Степановны, но та, не обращая внимания на наш трёп, пыталась открыть шкаф. — Наверное, потому что мы не пара и не муж и жена. Чужие люди не могут ночевать в одной комнате.
Мелкая выдернула свою руку из моей и нахмурила милые бровки.
— Вы не чужие!
Выдохнула.
И как вот ей объяснить, что я не та, которую она хочет видеть? Что ж мне теперь, мечты детские разбить? Я хорошо помнила свою реакцию, когда мне сказали, что мамы и папы больше нет.
— Давай я пока здесь поживу, а потом мы что-нибудь придумаем? — пошла на мировую, и Маринка, поджав губы, согласилась. — Ну, вот и ладненько.
Мне нравилась эта малявка с каждой минутой нашего общения всё больше. Был в ней какой-то внутренний стержень. Который не ломается и не гнётся.
— Ну что ж, порядок наведёшь здесь сама, я выдам тебе всё необходимое. А теперь пойдём на кухню, покажу, как готовить еду для Мариночки, — Нина Степановна таки победила шкаф и повернулась к нам. — Надеюсь, готовить ты умеешь?
— Умею.
Маринка тут же схватила меня за руку и потащила за собой. Что ж, хотя бы не скучно будет.
* * *Бекет бездумно указывал на вешалки с новомодными тряпками, а девушки-консультанты наперебой таскали тюки шмотья к кассе и упаковывали в огромные пакеты.
А он всё о словах дочери думал. Они пульсировали и звучали в голове эхом.
«Это новая мама?»
Какая там мама. Она сама ещё ребёнок. Вспомнить только глаза, полные восторга при взгляде на обычную постройку. А как она на груди у него плакала? Девчонка изранена до самого сердца, а всё хорохорится, делает вид, что ничего не боится и на всё ей наплевать. А сама дрожит от каждого его прикосновения. И дрожит не от страсти, к сожалению.
— Иван Андреевич? — прозвучало рядом, и он повернулся к девушке. — У нас ещё есть бельё из последней коллекции. Вы нам только размер скажите, и мы подберём лучшее.
Иван тщательно изучает её, останавливается взглядом на крутых бёдрах.
— Разденься, я хочу посмотреть на тебя без одежды.
Девушка краснеет, открывает рот, чтобы выкрикнуть что-то вроде: «Что вы себе позволяете?» Но вовремя вспоминает, кто сидит перед ней, и, покорно опустив голову, молча обнажается.