Бекет поднял стул вместе со мной и сделал это сам. Вот так просто, будто мы вместе с огромным деревянным стулом ничего не весим.
— Спасибо, — выдавила из себя смущённую улыбочку, но поднять на него взгляд не успела.
Иван Андреевич вернулся на своё место, а передо мной вдруг возникла тарелка с омлетом и какой-то зеленью. Подняв голову, заметила маленькую, полноватую женщину, что молча, ни на кого не глядя, расставляла блюда."
"— Спасибо, — улыбнулась и ей, особо не надеясь на ответ, но женщина вдруг подняла на меня взгляд, уголки её губ на короткое мгновение приподнялись.
Маринка внимательно за мной наблюдала, будто сканировала. А глаза… Глаза такие Бекетовские. Изучающие.
Я подарила улыбку и ей.
— Приятного аппетита, — прозвучал голос Бекета, и меня снова затрясло мелкой дрожью. Блин, тахикардии мне только не хватало.
— И вам, — ответила коротко, уткнулась в свою тарелку и попыталась сосредоточиться на еде. А сосредотачиваться было на чём. Ни разу я ещё не завтракала за таким столом.
— А… К нам ещё кто-то присоединится?
Иван Андреевич вскинул на меня удивлённый взгляд.
— А ты кого-то ждёшь?
Я замялась, понимая, что лоханулась.
— Нет, но… Я думала, Нина Степановна тоже присоединится.
— Нет. Прислуга ест на кухне.
Тут я совсем растерялась, заморгала, глядя в его гипнотизирующие глаза.
— Так я же тоже прислуга.
— Ты не прррислуга. Ты — мама, — резюмировала Маринка с набитым ртом. Такая смешная. И до опупения милая.
— Да… Я хотела бы поговорить с вами насчёт этого, — требовательно уставилась на Бекета, а тот, не прекращая жевать, кивнул.
— Да, поговорить нам надо.
Мне показалось, или он отчитывался передо мной? Нет, это, скорее всего, было сказано для девочки.
— Ну, ладно, — пожала плечами. В конце концов, это его проблема. Я всего лишь прислуга. Прислуга, которую почему-то называют мамой и сажают за хозяйский стол. Причём, Бекет даже не попытался объяснить Маринке, что я не её мама.
Напрягало? Да. Есть такой момент.