Стоит и тихонько плачет. Пальчики подрагивают и на их кончиках то и дело вспыхивают оранжевые язычки огня.
— София, — произнёс он её имя прекрасным глубоким голосом. И в его тоне отчётливо слышны все высокие чувства. — Любимая…
Он сделал шаг навстречу, и она тут же сорвалась с громким вскриком:
— Авар!
Повисла на шее мужчины, и он прижал её к себе так сильно и так крепко, будто боялся, что если не прижмёт ещё крепче, то потеряет навсегда. А потом закружил её. Закружил и не поверите!
— Боже… Как красиво… — прошептала я от увиденного волшебства.
Огонь феникса охватил обе фигуры с гудением и треском, но не сжигал и не обжигал, а водная стихия атлантиса нежно огибая пламя, закрутила их в водовороте. Запахло дождём и огнём одновременно."
"Получилась настоящая скульптура инь и янь. София обнимала любимого и целовала его лицо, он что-то шептал ей на ухо, нежно-нежно целовал глаза и губами ловил алмазные слезинки, а потом впился губами в губы своей единственной…
Воистину! Это было так прекрасно!
— Так не бывает, — произнёс удивлённо Илмари.
— Значит, они и есть половинки друг друга, — вынесла я вердикт. — И должны быть вместе.
София и Авар не могли насмотреться друг на друга.
Для них разлука – это не годы, это миллионы, а может, миллиарды и даже бесконечные долгие века.
— Авар, мне так без тебя одиноко, плохо и тоскливо… На сердце моём лежит сплошной лёд. Я не вижу радости в каждом новом дне. Они все для меня стали серыми и мёртвыми.
Она снова заплакала.
Авар сжимал челюсти от гнева и бессилия.
— Я не смогу… Не смогу быть с кем-то кроме тебя… — прошептала феникс. — Только ты можешь подарить мне солнце! Только ты разжигаешь мой огонь! А без тебя я угасаю. Моё пламя тускнеет с каждым днём…
— Не плач, родная. Не грусти, прошу тебя. Обещаю, не отдам тебя другому. И мне без тебя не жить, София. Не хватает твоей нежности, ласки.
— Твои глаза, Авар… Какой же ты родной… Как же я тосковала. И не хочу расставаться с тобой больше никогда! Слышишь?
Авар посмотрел на меня с Илмари, стоящих неподалёку у дверей, дабы никто не побеспокоил, и спросил:
— Вы ведь поможете нам, верно, госпожа Хозяйка?
Открыла рот, чтобы ответить, конечно, помогу, как вдруг, двери резко распахнулись, являя нашим взглядам разгневанного Сайманита.