- Ванна свободна, - скоро вышел Буран свежий, сияющий и довольный, глядя на неё тепло и настолько прямо, что становилось даже неловко."
"Да, невозможно было узнать человека за один день, но после его ночных рассказов про семью и утренний шок, почему-то казалось, что он не был плохим человеком. Вернее не был плохим берсерком.
- А Булат не знает о том, какой ты?
В этот момент улыба сползла с лица мужчины, и он серьезно покачал головой.
- Нет. Если хоть кто-то узнает, я буду вынужден убить этого человека.
- Даже если он твой друг и не расскажет другим?
- Да. Как показала наша долгая история – люди не способны держать язык за зубами, и рано или поздно рассказывают всё равно.
- Но ведь жены тоже люди? А что, если расскажут они? Такого в вашей истории не было?
Такого вопроса и вывода медведь явно не ожидал, и на минуту даже задумался, видимо пытаясь вспомнить, были ли подобные случаи у берсерков.
Но в конце концов отмахнулся и снова улыбнулся своей светлой очаровательной улыбкой:
- Наши жены живут слишком далеко от прочих людей, чтобы рассказывать что-то.
- А где берут продукты и средства к существованию?
- В лесу.
Буран улыбался и в буквальном смысле цвел, а вот Майя поняла, что лучше не думать про лесное будущее, потому что теорема про лесную землянку по типу берлоги сейчас казалась еще более реальной, чем еще минуту назад. Реальной, и оттого еще более страшной.
- Пойду помоюсь, - пробормотала девушка, кутаясь в плед, и юркнула в комнату быстрее, чем услышала легкий смех медведя.
Его веселье она едва ли смогла бы разделить.
Вставая под теплый, ласкающий кожу душ, она все равно ёжилась, неожиданно вспоминая, как однажды папа взял её с собой на военные сборы.
Конечно, это была вынужденная мера, потому что не оказалось поблизости никого, на кого можно было бы оставить дочь. Он говорил, что это будет незабываемо и весело.
Да, то, что те дни стали незабываемыми – папа не обманул.
Майя до сих пор с содроганием вспоминала, как приходилось засыпать в вечно холодной, промозглой от влажности палатке, которая не спасала и от роя комаров, москитов и прочей летающей и кусающей мерзости.
Ходить в туалет в кусты стало той ещё «забавой», от которой до сих пор бросало в дрожь.
Еда на костре была не вкуснее домашней, как бы её не нахваливал папа, а бескрайнее небо над головой совсем не радовало.