- Домовой развел руками. - Куда ты туда и я.
Смерив еще раз взглядом его двухметровую мощною фигуру, хоть и немного сутенерского вида, кивнула. Пусть идет. Многофункциональный товарищ. И своими объемами вышибалы народ напугать может и экстравагантностью.
- Только еще один момент. - Захар замешкался, пошарил по карманам кафтана и протянул мне то, что искал. - Вот, возьми.
Осторожно взяв в руки протянутый домовым предмет -я его рассмотрела. Это была маленькая деревянная баночка на шнурке. Не понимая зачем мне эта подвеска - подняла удивленные глаза на Захара.
"- Сюда надо земли из под порога насыпать. Я создание домашнее и что бы помогать за пределами дома, надо чтобы у тебя с собой была земля взятая близко от дома. - Захар повернул в моих руках баночку. - Смотри, я уже и имя твое написал и рисунок добавил.
Уставившись на криво нацарапанное ""Ника"" рядом с нарисованным членом, у меня пропал дар речи.
- Это…так трогательно. - я старалась подавить сарказм в своем голосе.
- А зачем тебе представляться, если я и так знаю имена вызывателя.
- Поняла тебя. Что ж пойду за землей.
Из распахнутой двери - меня осветило закатное солнце. Неужели день так быстро прошел? Поборов растерянность, заглянув под порог - зачерпнула горсть земли.
Не сильно мне конечно хотелось носить странную безделушку украшенную творчеством Захара, но раз решила его взять с собой, придется потерпеть и смириться.
- Готов? Пошли.
Захар, ладонью уложил волосы с обеих сторон у висков, поправил кафтан и финальным штрихом размазал что то по своей груди от чего та - заблестела.
Он намазался маслом? Рука - лицо. Он словно к свиданию готовится. Не в силах больше лицезреть, как мой домовой наводит марафет - двинулась в сторону дома Голопяткина.
Выдроупужск опустел и затих. Вся шумиха базировалась на поляне у пруда. купальские гуляния хорошо слышались. Это веселье фоном сопровождало нас всю дорогу до ворот Голопяткина. Мы шли как по другую сторону границы более тихой зоны. Иногда молчание прерывалось болтовней Захара. Удивительно разговорчивый домовой, от пошлых шуток которого у меня в трубочку сворачивались уши.