— Неужели это так необходимо?
— А почему ты думаешь все гоняются за истинными?
— Но как же тогда договорные браки? Они ведь до сих пор существуют.
Бабушка Василиса пожала плечами.
— Договор всё же лучше, чем ничего. По крайней мере, хоть какая — то надежда на собственных щенков.
— Но если оборотень так или иначе сойдет с ума… то какой смысл самому выкапывать себе могилу.
— Всё не так просто и не так однозначно, — покачала головой Василиса Игнатьевна. — Всё зависит от силы зверя, от силы самого оборотня.
— Кирилл хотел отказаться от меня. — Прошептала я, так как голос предательски дрожал. — Он почуял во мне свою пару перед поединком и не стал его останавливать. Я была слишком слабой для него.
Бабушки, переглянувшись, тяжело вздохнули.
— Вожак всегда думает больше о стае, чем о себе, — заметила Галина Петровна.
— Но иногда и сильнейшие могут ошибаться, — возразила ей Василиса Игнатьевна. — Мальчик давно забыл, что значит быть человеком. Кирилл не просто владеет одним из сильнейших волков в мире — он ещё и прекрасно им управляет. И даже я не могу представить, что ему стоит постоянно сохранять над собой этот контроль.
Она обратилась ко мне.
— В этом то, Настя твоя самая большая проблема. Истинная пара всегда уравновешивает своего самца, сдерживая его зверя. Даже у людей ещё встречается похожее разделение: мужчина — охотник, его пара — хранительница очага.
— Это как инь и янь в восточной мифологии, — заметила Галина Петровна. — Как два противоположных заряда в физике…
— И всё же, ни одну оборотницу нельзя назвать слабой.
— Только не я, — покачала я головой.
Бабушка Василиса невесело улыбнулась.
— В тебе слишком всего намешено. Я наблюдала за тобой укаткой — слишком тяжело тебя просчитать…. И это мне, которая 75 лет была Альфой — самкой большой стаи.
— И что же мне теперь делать? — растерянно спросила я. Бабушка Василиса улыбнулась.
— Жить, Настя. Просто жить.