После этого я ещё долго не могла понять, как ему удаётся сохранять хорошее настроение и веру в этот мир.
— У меня есть та, ради которой я живу, — пожал плечами оборотень, когда однажды я его спросила об этом.
У меня такого маяка не было, но я всё — равно держалась.
Однажды утром, переодеваясь, чтобы бежать на работу, я вдруг почувствовала нечто странное… какую — то гибкую, но в то же время непроницаемую плёнку, которой была окружена Галина Петровна. А через несколько дней даже сумела пробиться сквозь неё, подлечив, насколько хватило сил, пожилую женщину.
В ту же ночь бабушка Василиса обняла меня, блеснув волчьими клыками.
— Скоро полнолуние, Насть, — улыбнулась она как то по — особенному. Я согласно кивнула. Полнолуние уже чувствовалась, да и сила значительно прибывала. Бабушка же была настроена на какой — то поэтический лад.
— Красиво здесь, тихо… да?
— Тихо, — согласилась я.
— Галю мою не забывай, одна она.
— Не забуду, — пообещала я, на что старушка довольно кивнула.
— А можешь ещё кое — что пообещать? — попросила она.
Я прищурилась.
— Что — то Вы темните, Василиса Игнатьевна.
— Сначала пообещай, — хитро улыбнулась бабуля — оборотень.
— Обещаю, — протянула я.
— Поедешь послезавтра с Кириллом на территорию стаи.
— Нет, — рявкнула я, подымаясь с бревна, на котором мы сидели. — Только не это.
Бабушка ласково дотронулась ладонью до моего лица.
— Уважь, девочка…
И я… я кажется, поняла. А потому проплакала всю последующую ночь. Утром позвонила своей директрисе и отпросилась в город на два дня, по семейным обстоятельствам.
Нина Георгиевна пошла мне на встречу, разрешив не писать заявление за свой счёт, а отработать в выходные, когда в посёлке наибольший поток дачников— кто нибудь, да и заглянет в открытую аптеку: за кремом ли солнцезащитным или кремом от ожогов, за антипохмельными средствами или средствами гигиены, которые, к слову сказать, только и продавались, что в моём киоске… Традиционно, выручка в выходные бывала больше — значительно больше, так что директор моя совсем не прогадала.
Разобравшись с начальством, я после работы сходила к Мите, спросив москвича, может ли он поехать вместе со мной на территорию стаи. Митя долго и очень внимательно смотрел на моё бледное, испуганное лицо.
— Я там буду, — наконец, выдавил из себя Митя. — Ты не обязана, если не хочешь.
— Я должна… Просто мне страшно туда возвращаться.
Москвич кивнул.
— Я понимаю, Насть… Но тут даже я не в состоянии тебе помочь.