Сейчас я не та запуганная девочка, которая боится мужчин, слухов, боли… Мне нужен этот мужчина, а ему нужна я — какая разница, что было в прошлом, что будет в настоящем. Я хочу больше… больше прикосновений, больше Кирилла… Больше, больше!
Чей — то смутно знакомый противный смех разрушил всё колдовство.
— Кто посмел! — мне даже напрягаться не пришлось, чтобы услышать ментальный рык Баева. Тотчас вырвавшаяся Альфа сила пригнула клан к своим столам. Сразу после применения силы, вскочивший из за стола Гильермо бросился куда — то к одному из дальних столиков, а музыканты тут же заиграли вновь, приглашая пары к танцам.
Когда музыка закончилась, мы вернулись на свои места и Кирилл почему то с тревогой всматривался в моё лицо. Нет, разумеется, на его надменном, каменном лице прочитать тревогу было невозможно, но теперь я могла многое чувствовать — и сейчас я чувствовала именно ей.
— Может, ещё что — нибудь съешь? — спросил Баев, так и не убрав руку с моей спины.
— Нет, спасибо, — покачала я головой. — Итак слишком много всего. Давно не ела так много мяса."
"— Ох, Настя, — воскликнула жена брата, услышав мой тихий ответ Кириллу. — Ты не можешь отказываться от мяса. Андрей рассказывал, что ты, в общем — то не любительница есть животных, но это наша природа. Ты — теперь оборотень, а оборотни всегда едят мяса.
— Когда им это позволяют финансы, — машинально ответила я, не думая о подтексте. Катя, вскинув голову, удивлённо посмотрела на Кирилла, потом на своего мужа.
Митя тактично полез в свой телефон, чтобы проверить звонки… или сообщения. И только Гильермо, который практически не понимал по русски, продолжал наслаждаться ароматным шашлыком.
Застолье закончилось неожиданно, как только на небе появилась полная низкая Луна.
— Время, — выдохнул Кирилл, неожиданно поцеловав меня куда то в район виска.
И стая, словно хорошо подготовленная армия, быстро свернула праздник.
Мы вышли на поляну. Ту самую поляну, где проводились казни и наказания, и где уже толпилась в ожидании интересного зрелища большая часть оборотней клана. В центре стояла приготовленная каменная чаша — а возле неё бледная Галина Петровна. Сейчас, в свете Луны я видела, насколько испугана происходящем пожилая женщина.