Я же чувствовала его тело, чувствовала его мужское возбуждение и плакала, умоляя отпустить. А потом поняла: сопротивление не поможет. Он так или иначе добьется своего: мне не выстоять. Так стоит ли переживать, когда переживать не стоит?
Ниоткуда пришла потрясающая по своей простоте мысль: он не сможет меня заставить. Нет такой власти даже у Альфы. Единственное, что он может взять — тело. А тело — это ещё не вся я. Пусть берет тело, если ему так надо, а я спрячусь. Далеко — далеко, где меня никто не найдет.
Я не помню, что было после этого. Смутные воспоминания больницы, какой — то палаты, рев Баева, вопрошающего «что случилось». Я слышала невнятные бормотания врачей, чувствовала редкие уколы шприца… А всё остальное скрывала мягкая, спасающая темнота. Укрывшись ею, словно теплым одеялом, я перестала реагировать на всё.
Пока не услышала голос Андрея.
Брат рассказывал мне последние новости, обещал большой сюрприз — и гладил по рукам. Я чувствовала это — чувствовала проникающее от него ко мне тепло.
Глава 8
— Настька! — завопил Андрей, когда я, открыв глаза, непонимающим болванчиком смотрела на усталого брата. Он тут же кинулся ….не ко мне, а за дверь палаты!
Правда, когда я услышала его истошный крик, требующий внимания всех врачей, сразу успокоилась: Андрей в действии.
Через пару минут возле моей кровати и в самом деле столпилось несколько человек медработников, плюс назойливый брат, который не выпускал меня из поля своего зрения. Врачи только охали, разводили руками, объясняя всё чудесами психики.
"— Тут сложный случай, — поправив очки, заметил седоволосый доктор. — У пациентки идёт перестройка организма сразу на нескольких фронтах. Вот психика и не выдержала. Вы понимаете, насколько это уникальный случай: мало того, что практически человек — при этом сильная Альфа — самка.
— Мой коллега совершенно прав, — кивнул Андрею ещё один врач помоложе, с более темными волосами и темной же бородкой.