Глашатай вышел на возвышение и заорал:
— Волей великого и справедливого судьи Темпти-Шилхака, глаз и голоса нашего великого царя Шутрук-Наххунте, второго этим именем, умножителя государства, владеющего троном Элама, наследника царства в Эламе, любимого слуги богов Хумпана и Иншушинака, присутствующий тут Римуш признан виновным в воровстве, богохульстве и клятвопреступлении. Он будет разорван быками на части завтра на закате. Имущество будет конфисковано, а семья продана в рабство. Деньги будут переданы храму в счет убытков.
"Оглашенный приговор вызвал немалое возбуждение. Судя по болтовне горожан, тут уже давно никого не разрывали на части, и это зрелище было сравнимо с финалом чемпионата мира по футболу для Макса. Возбужденные толпы валили по улицам и, бурно жестикулируя, обсуждали произошедшее. Определенно, завтра ожидался аншлаг.
Вернувшись домой, Макс подкатил к поварихе. Умильно глядя в глаза и наделав ей комплиментов, он выпросил вторую порцию каши. Доев, решился спросить:
— Тетушка, скажи, как тут обстоит дело с девушками.
— Вот бедолага. Да тут все просто. Идешь в храм Иштар, даешь деньги и берешь понравившуюся женщину. Но красивых быстро разбирают. В основном некрасивые сидят и ждут, когда смогут службу богине сослужить. Кое-кто годами сидит. Если видишь, что женщина глазами стреляет, берегись. Эти шлюхи путают служение богине и свой чес между ног. Подцепишь болезнь такую, что нос провалится.
То, что тут был сифилис и гонорея, стало для Макса ударом. Отважные попаданцы трахали эльфийских принцесс целыми табунами. Но, видно, у тех к сифилису был врожденный иммунитет.
— Бери ту, что голову опускает и на мужчин не смотрит. Это верная жена. Она богине службу сослужит и мужу навсегда верна будет.
— А бесплатно можно? — спросил Макс. — Тут негусто платят, с серебром туго. В смысле совсем не платят.
— Ну подружку себе заведи из рабынь, — сказала повариха.
— Тьфу ты, — ругнулся Макс, — как я сразу не догадался?
— Свободных женщин берегись. Лишишь кого девственности, казнят. Поймают с мужней женой, казнят обоих.
— Это я удачно зашел, — подумал Макс, — ни фига себе тут нюансы всплывают.
Следующим вечером народ валом валил в сторону центральной площади. Плоские крыши окрестных домов были усыпаны зрителями. Макс всерьез подозревал, что хозяева туда билеты продавали.