Он чувствовал своего отца тихо, чтобы ему не становилось стыдно перед ним за свои чувства.
Дона никто никогда не обнимал. Никто! Несколько раз его били в школе по лицу, один раз его поцеловала одноклассница, в которую он был тайно влюблен, поцеловала смачно, в щеку, за то, что он дал ей списать. Девушки не любят жадных мужчин. Дон шел верной дорогой. Но даже вкус собственной крови и вкус самого сладкого поцелуя в мире ни за что бы не сравнились в эти минуты с тем, как его сейчас обнимал отец.
Самый родной в мире человек, который не знал о нем совсем ничего и никогда ранее не стремился узнать; отец, который в силу своего отсутствия мог бы быть великим летчиком и разбиться на самолете, всю свою жизнь совершая мертвую петлю, а умерев от недостатка любви к собственному сыну, которого оставил когда-то на земле.
Дон вытер слезы о рукав своей рубашки и улыбнулся как ни в чем не бывало.
– Хорошо так внутри, тепло. Жаль, что ты только на время можешь становиться живым, робот.
Фредерик ничего не ответил, но почувствовал, как внутри загорелся огонь.
Но сказал это только себе, так как Дону это следовало не сказать, а доказать.
– Давай не висни, па. Рассказывай свою историю.
Фредерик улыбнулся и начал свое повествование.
– Я сегодня встречался с мальчиком-аутистом. Ему больше двадцати лет.
– А кто такой аутист?
– Аутист, Дон, это человек, которому больно находиться в этом мире.
У этих детей возникают трудности в развитии речи, они необщительны и зачастую не заводят друзей. Их моторика, речь, скованность, как бы тебе сказать…
– Они тупые, да?
– Не совсем.
– У нас в классе такой парень был бы изгоем, – сказал Дон. – Мы все должны держаться одной компанией, в одиночку не выжить.
– Я знаю, потому аутистов не отдают в школы. Их обучают на дому, а если семья бедная или неблагополучная, то их отдают в больницы.
– К сумасшедшим?
– Да.