— Почему ты так считаешь?
— Потому что я не отличаюсь от любой другой женщины Кап-ис-Тра, хоть позолоти меня с ног до головы. Я незаметна…
Взрыв смеха прервал ее слова.
— Если бы ты была незаметна, я не обратил бы на тебя сразу внимание и не захотел с такой страстью, равной которой еще никогда не испытывал. Здесь, женщина, ты не будешь незаметной. Неужели ты и вправду не знаешь, как желанна для мужчин?
Шанель покраснела.
— Хорошо, допустим, я согласна с тобой. Но мне нужно знать — твой собственный брат не будет пытаться ухаживать за мной?
— Нет.
— Тогда почему ты так взбесился?
— Потому что мне не нравится, когда мужчины так на тебя смотрят, даже он. — Фалон вздохнул. — Хотя он прав — я действительно должен к этому привыкнуть и как можно скорее, пока не пораздавал вызовов.
— Ну, сейчас ты же не собираешься этого делать. — Шанель усмехнулась и, шагнув вперед, обняла его. — Надеюсь, ты не думаешь, что я поощряю то, что тебя раздражает.
Ты хранишь мое сердце, керима, и я полностью доверяю тебе.
Услышав это, она обняла его крепче.
— Тогда я должна тебе сказать, что я нисколько не возражаю против твоей ревности. Ты ведь знаешь, что воины Кап-ис-Тра ее не испытывают, так что это для меня необычно, и пока ты будешь держать свою ревность под контролем, я буду ею наслаждаться. Наверно, это нехорошо?
— Желать, чтобы я страдал? Конечно, нехорошо. Она прижалась к нему еще крепче.
— Тогда почему ты не сердишься?
— Я не могу сердиться на то, что доставляет тебе удовольствие.
Желание подразнить вдруг покинуло Шанель.
— У тебя это получается — отчасти и тогда, когда я не злюсь на твою непреклонность. Но чтобы мое счастье было полным, я должна кое-что услышать от тебя.
Лицо Фалона стало серьезным.
— Скажи что.
Она медленно покачала головой.
— Если я скажу, Фалон, это будет не то. Ты должен сам догадаться.
В доме Фалона четыре комнаты находились исключительно в его распоряжении.
Самая большая комната была предназначена для неофициальных встреч. Она была по площади больше, чем все помещения, принадлежавшие Шанель дома.