Лизавета охнула.
— Что там? — оба мага тут же взглянули на неё.
— Вот… — она кивнула, не в силах сказать ничего определённее.
— Вы нашли, это хорошо, — выдохнул Лис.
— Восхитительно, госпожа моя, — улыбнулся Сокол.
— Нужно торопиться, нас могут засечь, — Лис вновь владел ситуацией и командовал. — Фалько, помоги госпоже Элизабетте.
Сокол взял её ладонь, стремительно поцеловал кончики пальцев и уж знакомым Лизавете способом добыл каплю крови. Лизавета просто прикоснулась окровавленным пальцем к запястью мраморной девы.
Дева окуталась золотым сиянием, это сияние переползло на них троих, затопило беседку, скрыло всё окружающее. Остались только они трое — и статуя, которая не вполне статуя.
Звук был едва слышен, но Лизавета разобрала. Что-то в кувшине. Миг — и золотая искра выскочила из горлышка вместе со струёй воды. Лизавета сама не поняла, как хлопнула по стенке чаши — и выдохнула, ощутив под пальцами мелкий металлический предмет. Осторожно взяла его пальцами.
Тоже стерженёк сантиметра два длиной, с какими-то поперечными перекладинами и утолщениями, и весь в цветных крапинках.
— Прячьте, госпожа моя, ещё насмотритесь потом, — в глазах Сокола восхищение.
— Да, госпожа Элизабетта, прячьте, — в голосе Лиса какие-то новые нотки, она не смогла их сразу распознать.
Лизавета на ощупь достаёт мешочек, суёт туда трофей, затягивает шнурок и заталкивает всё это обратно в корсет. Выдыхает.
Золотистая дымка медленно оседает на землю. Когда уже становится можно разглядеть, в какой стороне выход, они направляются туда и видят внизу, у подножия ступеней, прекрасное: два портала, а возле них — Гоблин Раньеро, те двое, что были у него в гостях за столом, плюс ещё один неизвестный, и красивая рыжеволосая женщина в богато украшенном алом бархатном платье.
— Спускайтесь немедленно, — говорит Раньеро.
— Охренеть встряли, — резюмирует Лизавета.
3.15 И что теперь с ними делать
Раньеро был зол. Мало того, что эти безмозглые искатели приключений вместо того, чтобы, как люди, спать после ночи Перелома, пошли шарахаться по городу и залезли в дом Катарины! Так они ещё и вытворили там что-то, что снесло к Великой Тьме всю любовно настроенную им систему слежения за магическими действиями в городе.
Астальдо, дохлый червяк, убить его мало! Фалько, скотина, ему место — на море, какой же тёмной твари ради он притащился по суше в его, Раньеро, город? И женщина, и разумеется, женщина.