Вы должны туда успеть после встречи с госпожой Агнессой.
- Значит, буду успевать. Скажи, ты знаешь, куда мы положили баночки от госпожи Клары?
— Конечно, — девочка с готовностью вскочила и открыла одну из дверец комодика.
Там стояли банки с пробниками и шкатулка с декоративкой.
— Замечательно. Сейчас мы пробуем покрасить мне голову, а потом я иду мыться, нет, мы идём мыться, а потом — намажусь, почитаю немного, и спать.
Косметика госпожи Клары замечательно снялась её же лосьоном. Аттилия очень боялась подступаться к краске, но тут у Лизаветы был немалый опыт — она красила волосы лет с двадцати, сначала просто в разные цвета, посмотреть, что будет, а потом уже нужда заставила.
И после уже знакомой процедуры нагревания воды и мытья Лизавета намазала кремом лицо, стопы и руки, почитала немного книгу и уснула.
А утром был тот самый подъём. Быстрое умывание, завтрак на скорую руку, одеться и пойти к Крыске Агнессе.
Её кабинет находился на первом этаже, недалеко от кабинета Лиса-Астальдо. Она уже была там, что-то отмеряла из большой бутыли в склянку.
— Доброе утро, госпожа Агнесса, — кивнула Лизавета.
— Доброе утро, — буркнула та. — Раздевайтесь, сорочку тоже снять, и ложитесь, — и кивнула на деревянную лавку, застеленную простынёй.
Лизавета разделась — до трусов и лифчика. Подошла и села на лавку.
— Я непонятно сказала, что следует раздеться? — Крыска повернулась и нахмурилась.
Лизавета молча сделала, что просили. Потом до неё дошло — Крыска понятия не имела о том, что человек может носить что-то под сорочкой. Ничего, пусть привыкает.
А дальше Крыска подошла, коснулась её лба холодными пальцами, и более Лизавета не помнила ничего.
Проснулась она от Крыскиного раздраженного голоса:
— Просыпайтесь! Да просыпайтесь уже! Я не сделала с вами ничего такого, чтобы вы не могли прийти в себя, встать и уйти отсюда!
Лизавета честно попыталась встать, но у неё закружилась голова.
— Извините, — тихо сказала она и легла обратно.
Крыска подошла, потрогала лоб, уши, правую кисть. Что-то потёрла в районе висков, потом взяла обе руки и надавила, да так, что Лизавета даже пискнула.
Но голова перестала кружиться, и стало можно сесть, а потом встать. Одеться, сказать «угу» на слова о том, что завтра ей надлежит явиться в то же самое время, и выйти наружу.