Очень этого хочу. Уверяю тебя, я бы понял…
– Если я со… сотворил… ребенка? – запинаясь, переспросил маг.
Он даже не был уверен, правильно ли расслышал слова Роберта. До сих пор Магнусу казалось, что Роберт знает, как делаются дети.
– Волшебством, – прошептал Роберт.
– Я, пожалуй, сделаю вид, что ты никогда мне ничего такого не говорил, – наконец ответил маг. – Будем считать, что этого разговора вообще не было.
Роберт подмигнул ему, словно намекая, что они поняли друг друга. Магнус окончательно потерял дар речи.
Лайтвуды между тем продолжали выполнять свою миссию, превращая апартаменты в безопасное для ребенка жилище. Между делом они кормили малыша и все по очереди таскали его на руках. У Магнус все плыло перед глазами, а колдовские огни, разбросанные по всему пространству маленького чердака, сливались в одно сплошное яркое пятно.
Алек хочет, чтобы они оставили ребенка себе. И он хочет назвать его Максом.
– Я видела в вестибюле Магнуса Бейна, а с ним – очень сексуальную вампиршу, – объявила Марисоль, проходя мимо столика Саймона.
Джон Картрайт, тащивший за Марисоль ее поднос, едва не уронил свою ношу.
– Вампиршу? – переспросил он. – В Академии?
Марисоль некоторое время любовалась его перекошенным лицом. Наконец кивнула:
– Очень сексуальную вампиршу.
– Этого еще не хватало, – выдохнул Джон.
– Стало быть, в те времена и ты был не так уж плох, Саймон, – заметила Жюли, когда Марисоль пошла дальше, рассказывая всем желающим сплетню об очаровательной вампирессе.
– Знаешь, – отозвался Саймон, – иногда мне кажется, что Марисоль перегибает палку.
Он ткнул вилкой в горку тушеного мяса на тарелке. Сегодня ужин подали поздно и едва разогретым. Своими сказками о вампирах Марисоль тем не менее заронила ему в голову одну идею.
– Да, для одного дня ей и так хватило волнений, – согласился Джордж. – А я вот думаю, что там делает ребенок. А вдруг он умеет цвет менять, как хамелеон? Вот это было бы клево, правда?
Саймон просиял.
– Да, просто класс!
– Да вы психи! – не выдержала Жюли.
Ее слова Саймон воспринял как похвалу.